Книга Исповедь дьявола, страница 289 – Софи Баунт

— Моя мама не была сектанткой, – яростно протестую я. – Это чушь какая-то!

Я подхожу и срываю скотч со рта Адриана, но парень решает молчать и дальше, упираясь растерянным взглядом в пол. Мой друг напоминает преступника, которого вот-вот посадят на электрический стул, и он уже прощается с жизнью; преступника, которого охватил страх неминуемой смерти, заставляющий тело содрогаться, обливаясь холодным потом, а сердце бешено биться.

— Не была сектанткой также, как твой отец не был вором? – подначивает Стелла и с безумными нотками в тоне голоса продолжает: – Да, Анна была не сектанткой. Она была лидером секты. И непревзойденным манипулятором: даже меня умудрилась вокруг пальца обвести в свое время. Почему, думаешь, на меня повесили ее дело? Когда ты появилась в жизни Лео, я, честное слово, испугалась. Я боялась, что ты похожа на Анну, что ты появилась на нашем пороге неслучайно, но со временем осознала, что так сошлись звезды. Ты понятия не имела ни кто мы, ни кто твои родители. – Стелла проводит ногтем по скуле Адриана и говорит: – Ну же, поздоровайся с сестрой.

Адриан медленно поднимает голову, но не решается заглянуть мне в глаза.

— Я хотел сказать… правда, – шепчет он.

Стелла ухмыляется, а я громко восклицаю:

— Ты знал, что мы родственники, и молчал?

Эта новость заставляет меня потерять равновесие. Я вцепляюсь в металлическое изножье кровати и непроизвольно сжимаю свободную руку в районе груди.

— Прости меня, ради Бога, – сокрушенно качает Адриан головой. – Были причины.

— Какие?!

— Я… не могу сказать… но они были, – сипит он. – И есть. Понимаешь… все детство я буквально ненавидел тебя, ведь мама ушла от моего отца к твоему. Ты жила со своей бабушкой, а отец так тяжело пережил уход возлюбленной к другому, что вычеркнул тебя из своей жизни, ведь ты дочь его ненавистного врага. С тех пор как тебе исполнилось лет семнадцать, я много раз пытался заговорить с тобой, но не решался, потому что когда я увидел тебя взрослую, увидел, как ты похожа на нашу мать, во мне что-то надломилось… то, какие эмоции я испытывал… это страшно. – Его голос надрывается, словно от боли. – И я решил не появляться в твоей жизни, но судьба сама нас свела в тот день, когда ты подошла ко мне в клинике.

— Та фотография… – озаряет меня, – которую дал мой отец. На ней не я. На ней ты. Вот что он пытался сказать.

— Фотографию Эрику дал мой отец, – тяжело вздыхает Адриан. – Хотел напомнить, что из-за него я остался без матери. Думаю, решил таким образом попробовать привести Эрика в чувства – стрессом, ну и… поиздеваться. Мой отец ужасно не любит твоего. Ему было очень тяжело, когда мама нас оставила, ради Эрика.

— Анна была психопаткой, – вмешивается Стелла, – радоваться надо, что она от вас ушла. Твой отец хотя бы жив остался.

Я выгибаю бровь, скользя взглядом по суровой Стелле, которая сама могла бы легко удостоиться звания Королевы психопатов.

— На фотографии были надписи, – вспоминаю я, следя за реакцией Адриана. – Очень странные надписи. Там было написано: она не дает ему жить, за грехи нам не освободиться… И в клинике нам тоже оставили записку с фразой: Крецу заставляет нас молчать, она не отпускает его. И если сначала я была уверена, что в записке речь идет о твоем отце, то теперь… Ты много времени проводил в клинике, не так ли?