Книга Исповедь дьявола, страница 198 – Софи Баунт

С карнизов старинного, красивого здания свисают сосульки. Выступы завалены снегом. Замысловатые узоры и лепнина надежно спрятаны зимней фатой и скрываются все глубже под натиском резвых снежных комьев. Клиника напоминает йети: большой снежный монстр с рогами в виде двух темных башенок.

Я исследую людей в окнах, пока Адриан прогревает двигатель автомобиля.

Когда снег ненадолго утихает, менее интенсивно осыпая мир, я на радостях обнаруживаю окно отца, которое узнаю по цвету сиреневых занавесок, этажу и примерному расположению. Он, конечно же, не смотрит на меня.

Однако окно не пустует.

Я вижу женский силуэт. Снег, как назло, ударяет с новой силой, но я подбираюсь ближе к зданию и сипло произношу вслух:

— Элла?

В следующую секунду меня отвлекает голос Адриана.

— Едем? – кричит он.

Когда я возвращаю взгляд к окну, Элла испаряется. Что за черт? У меня галлюцинации?

— Эми, замерзнешь, – восклицает Адриан. Он вдруг оказывается рядом. – Ну ты чего, простудишься же.

Мой взгляд приклеен к окну.

— Слушай, а пациенты могут свободно гулять по больнице?

— Смотря какие, – задумывается молодой священник. – Если они не опасны, то да. Это же не тюрьма. Многие добровольно легли в клинику на лечение.

— А Элла… она может?

— М, не наблюдал, – теряется Адриан и заботливо смахивает с моей головы кучку снега. – Она же почти что овощ. Вряд ли она бродит по коридорам. А что?

— Я видела ее в окне, – отвечаю я напрямую. – В палате моего отца.

Брови Адриана взлетает ко лбу.

— Эй, – он со снисходительной улыбкой берет меня за плечи. – Как ты могла отсюда, да еще и в такую снежную погоду, разглядеть лицо Эллы?

— Тогда кто это?

— Скорее всего, медсестра, которая ухаживает за твоим отцом, – добродушно отвечает Адриан. И я почему-то ему верю. – Они с Эллой действительно похожи. Но если хочешь, давай вернемся.

— Нет, – медленно качаю я головой, не отрывая взгляда от окна. – Надо ехать.

Взяв друга под руку, я до последнего исследую здание, но ничего подозрительного не обнаруживаю и сдаюсь.

Адриан открывает дверь автомобиля. Перед тем как забраться в машину, я откидываю голову назад, позволяя мягким снежинкам падать мне на лицо и охлаждать горячую кожу.

Надеюсь, я не рехнулась.

Для полного счастья только галлюцинаций не хватает.

— Зачем же ты так себя мучаешь? – спрашивает друг, наблюдая мой опечаленный, поникший вид.

Когда мы садимся в салон и Адриан заводит двигатель, я тихо выговариваю:

— Разве это я себя мучаю? По-моему, Бог еще при рождении от меня отвернулся. Моя жизнь – череда кошмаров.

Он молча слушает мои стенания, выезжая с парковки, а затем говорит:

— Есть одна притча. – Он улыбается. – Рассказать?

— Попробуй, – вздыхаю я, греясь на сиденье.

Адриан включил подогрев.

— Жил когда-то человек, который из-за своей болезни большую часть времени проводил в постели. Он посвятил себя творчеству и Богу, а потом умер в расцвете лет, оставив после себя много чудесных книг. Когда он встретился с Богом, то спросил у него, за что же он так его наказал? Почему не вылечил? И Бог ответил, что только благодаря страданиям человек смог раскрыть свой потенциал, а если бы он был здоров, то не исполнил бы предназначение. Будь он здоров, то стал бы наемным солдатом и убивал людей на войне, но этого не случилось, и он создал великое наследие, которое поможет людям прийти к истинной вере.