Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 160 – Саммер Холланд

Малик не зря взял с собой именно Дре: тот лихо и бесшумно забирается на крышу, цепляясь за невидимые выступы на старом кирпиче. Кило страхует нас на улице, недалеко от входа.

Наступает момент, когда разговаривать больше нельзя: если нас заметят, крики перебудят улицу. Я достаю нож, вставая по левую сторону от входной двери, а Малик оказывается по правую, с мачете наголо.

Роб опускается на корточки, чтобы изучить замок. Он долго возится, но это нестрашно: для нас главное – войти тихо.

Когда у него почти получается, сверху раздается тихий, не похожий на человеческий, свист. Я поднимаю голову – с крыши свешивается Дре. Его руки сложены в каком-то жесте, который сложно понять… Но Малик понимает. Он тут же поворачивается к Кило, вопросительно кивает.

Как бы я ни ненавидел быть не в курсе происходящего – особенно в такой момент, – не могу не заметить, что «Стволы» умеют общаться друг с другом. Возможно, даже лучше, чем мы. Укол зависти заставляет скрипнуть зубами: если бы Тристан показывал мне знаки руками, я бы подумал, что у него эпилепсия.

Кило отходит в сторону, пытаясь заглянуть в боковое мансардное окно. Легко запрыгивает на мусорный бак, и уже через минуту возвращается к нам и оказывается к Малику вплотную.

— Не спит, – доносится до меня шепот. – Собирает сумку.

У Малика меняется лицо, на нем четко проступает подозрение.

— Тогда насрать на тишину, – говорит Роб тихо.

— Если вы…

Малик не успевает закончить – Роб отпрыгивает назад и точным ударом ноги выбивает дверь из петель.

Дом просыпается не сразу; мы забегаем в заставленную каким-то говном гостиную, но лестницу наверх находим с трудом – окна, завешанные дешевыми простынями вместо штор, не пропускают лучи рассвета. Но как только сверху раздается топот, становится ясно, куда нам идти.

Я оказываюсь на месте первым и даже успеваю подняться на пару ступенек, когда на второй этаж скатывается Эрни. Он полностью одет – Кило не соврал – и с небольшой спортивной сумкой в руках. От неожиданности мы оба застываем на секунду, но приходим в себя одновременно: я рвусь ему навстречу, а он бросает сумку на пол и дергает ручку двери рядом с собой.

— Страхуйте! Улица! – ору я.

В два шага подлетаю наверх и бегу за юркнувшим в темную комнату Эрни. Внезапно становится светло: он сдирает еще одну простынь с окна – я на секунду слепну – и проталкивает край форточки наружу.

Миг – и я почти успеваю схватить его за ногу, но мне в челюсть откуда-то слева прилетает кулак. На мысли времени нет. Отшатываюсь, но не даю гулу в ушах и боли права голоса. Разворачиваюсь корпусом и, не глядя, кто это, всаживаю нож в горячее тело. Попадаю, кажется, в бок. Крик разрезает воздух в комнате, но я отталкиваю человека, который теперь только и может, что орать и держаться за рану, и, услышав, как он падает, делаю финальный шаг к окну.

Эрни уже стоит на подоконнике и, как только замечает меня, хватается за черный канализационный сток, проходящий по внешней стене дома, затем начинает ползти наверх.

Если бы на моем месте был Тристан, то тоже пролез бы в форточку, но он точно не здесь. Я оглядываюсь – на полу воет какой-то мужик в пижаме, женщина в возрасте, одетая в ночную рубашку, замерла над ним. Все не то.

Вот! У кровати – небольшая тумбочка. Я хватаю ее и со всей силы выбрасываю в окно, разбивая стекло. Теперь точно пролезу.