Книга Завтра наступит дважды, страница 62 – Лера Лебедь

Она говорила громко. Срываясь на визг. Брызгала слюной. Её лицо краснело пятнами, шея покрылась некрасивыми бурыми разводами.

— Ты дотянула до одиннадцатого класса только благодаря родителям! Тебе место в ПТУ! Ты неблагодарная! Никого не уважаешь! И с русским языком у тебя проблемы! Куда ты вообще поступить сможешь?

Полина слушала не затыкаемый поток оскорблений с вой адрес, пропуская добрую половину мимо ушей. И внутри неё что-то закипало. Медленно. Как вода на плите. Она смотрела на эту женщину и вспоминала всё. Все унижения. Все насмешки. Все «ты недостаточно хороша». Как та ставила ей тройки за сочинения, которые она писала лучше всех в классе. Как высмеивала её перед всеми. Как говорила, что из неё ничего не выйдет. И вдруг — засмеялась.

Смело встретила разъярённый взгляд.

— На крайний случай начну писать книжки про сладкий поцелуй, — сказала она. — Уж у меня получится лучше, чем эта графомания со стилистическими ошибками.

Елена Александровна замерла. В лице переменилась. Опешила. Отступила на шаг. Как будто пыталась защититься от удара, которого не ждала.

— Что ты такое несёшь? — спросила она дрогнувшим голосом.

Полина самодовольно достала книгу из сумки. Продемонстрировала. Обложка — цветастая, безвкусная. Розовые сердечки, золотые буквы. Название — «Сладкий поцелуй». Автор — Беленькая Елена.

Учительница ахнула. Побледнела. Попыталась собраться с силами, но не вышло. Молчала. Только губы беззвучно шевелились.

Полина открыла книгу на середине, где страницы были особенно замусолены — видимо, кто-то читал и перечитывал. Она откашлялась, театрально, будто выступала со сцены, и начала читать вслух, с выражением, от которого у Елены Александровны задёргался глаз.

— «Глава седьмая. Лунный поцелуй».

Полина сделала паузу, подняла глаза на учительницу и с серьёзным лицом продолжила:

— «Анжелика стояла на балконе, и её шёлковый халатик развевался на ветру. Она смотрела на луну, и в её глазах блестели слёзы. Она думала о Нём. О том, чьё имя трепетало на её устах, как бабочка, попавшая в силки. О том, чьи руки пахли дорогим одеколоном и свежескошенной травой. О том, кто разбил её сердце на тысячу осколков и даже не заметил этого».

Полина перевела дыхание и продолжила, чуть нараспев:

— «Вдруг за её спиной раздались шаги. Она обернулась. Это был Он. Максимилиан. Высокий, как тополь, статный, как олень, и красивый, как античный бог. Его тёмные волосы развевались на ветру, а в глазах горел огонь страсти. Он подошёл к ней, взял её за руки и прошептал: „Анжелика, моя звёздочка, я не могу больше жить без тебя. Твои губы — как лепестки роз, твои глаза — как два озера, в которых я готов утонуть навсегда“».

Полина чуть не прыснула, но сдержалась. Продолжила:

— «Анжелика задрожала. Её сердце билось, как птица в клетке. Она подняла на него свои огромные, как блюдца, глаза и прошептала: „Максимилиан, я так долго ждала тебя. Я думала, что ты никогда не придёшь. Я думала, что моя жизнь закончилась, не начавшись. Но теперь ты здесь. И я счастлива. Я так счастлива, что готова кричать об этом на весь мир!“».

Полина сделала паузу, посмотрела на Елену Александровну, которая уже покрылась пятнами, и продолжила с ещё большим воодушевлением:

— «Максимилиан прижал её к своей широкой груди. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Оно билось только для неё. Только для неё одной. Он наклонился к её лицу. Его губы были так близко, что она чувствовала его тёплое дыхание. И тогда он поцеловал её. Долго. Страстно. Нежно. Под луной. Под звёздами. Под шёпот ночного ветра. И в этот момент весь мир перестал существовать. Были только они…».