Книга Завтра наступит дважды, страница 6 – Лера Лебедь

Полина приподнялась на локтях и огляделась. Комната была не убрана. На столе лежали раскрытые тетради, ручки, карандаши, мятый листок с чьими-то каракулями. В углу стоял старый компьютер — с маленьким экраном и огромным, пузатым монитором. Такой же был у неё когда-то. Давным-давно. Его выкинули, когда она ещё училась в университете. Она сама помогала отцу выносить его на помойку.

Полина нахмурилась. В висках застучало.

Что-то не то.

Что-то очень, очень неправильное.

Она хотела подумать, но мысли путались. Веки наливались тяжестью, лоб побаливал. Хотелось спать. Хотелось закрыть глаза и ни о чём не думать. Полина снова откинулась на подушку, уставилась в потолок с тонкой трещинкой в углу и принялась вспоминать.

Она ехала на похороны Андрея. Это было вчера. Или не вчера. Перед этим звонил отец. Голос у него был глухой, усталый. «Андрей погиб. Похороны послезавтра». Потом она собрала сумку. Потом машина. Дорога. Знак «Подгорск». Солнце слепило, и она надела очки.

А потом — визг тормозов.

Резкий, металлический, раздирающий воздух. Удар в пассажирскую сторону. Машину закрутило. Скрежет. Стекло. Подушка. Боль.

Полина вздрогнула и резко села.

Сердце колотилось. Дыхание сбилось. Она снова оглядела комнату. Всё выглядело знакомым и чуждым одновременно. Словно кто-то собрал её прошлое по кусочкам и расставил вокруг, чтобы она поверила. Или чтобы запуталась.

Она потерла лоб и тут же почувствовала припухлость. Прямо посередине. Кожа была горячей, натянутой.

Полина встала с кровати. Ноги слушались плохо, но удержали. Она подошла к узкому напольному зеркалу, стоявшему у стены.

По краям на нём были налеплены наклейки из жвачек. Яркие, с голограммами, с какими-то героями мультиков. В её детстве продавались такие жвачки, а внутри — бонусом — наклейка. Она собирала коллекцию, клеила их на зеркало. Сначала аккуратно, по краям, потом — как придётся.

Полина помнила, что это зеркало разбилось. Отец делал ремонт и случайно задел его стремянкой. Тогда она уже уехала из города и училась в университете. Ей даже не было жалко.

Но сейчас зеркало стояло перед ней. Целое. И каждая наклеечка была на своём месте.

— Быть не может, — прошептала Полина. — Бред какой-то.

Она уставилась на себя и замерла.

Из зеркала на неё смотрела девчонка с длинными спутанными волосами. Они пушились, электризовались, торчали в стороны. Никакой чёлки, никакого глубокого чёрного цвета. Прежний цвет волос. Прежняя причёска. Прежнее лицо.

Полина подошла ближе, всматриваясь в каждую черту.

Она будто помолодела. И пополнела. Черты стали мягче, скулы — не такими острыми, кожа — бледной, с заметными порами. Она уже забыла, что когда-то была такой.

Это было страшное, пугающее чувство — будто ты не ты. Твоё отражение врёт. Будто кто-то подменил её изнутри, оставив снаружи чужую оболочку.

Полина потрогала свои руки, волосы, скулы. Это она. Сомнений нет. Она, но из прошлого.

В горле поднялся ком. Голова слегка закружилась. Всё выглядело реальным и невероятным одновременно.

Она перевела взгляд вниз. На ней была пижама — розовая, с зайчатами. Та самая, из подростковых лет. У кровати стояли пушистые домашние тапки.

Полина тихо рассмеялась. Смех вышел нервным, сухим, без настоящего веселья. Она не понимала, что происходит.