Книга Завтра наступит дважды, страница 34 – Лера Лебедь

Впереди показался свет фар.

Яркий, слепящий, нарастающий. Полина замерла. Машина неслась прямо на неё. Внутри что-то щёлкнуло. «Сейчас. Это конец. Авария. Я очнусь». Она сделала шаг вперёд, навстречу свету. Водитель среагировал в последний момент: машина вильнула, пронеслась мимо, окатив её ледяной грязью из лужи.

Полина застыла. Грязь стекала по лицу, по волосам, по платью. Она смотрела вслед удаляющимся фарам и не понимала, почему всё ещё здесь. Почему не проснулась. Почему мир не исчез, не рассыпался, не отпустил её.

Она двинулась дальше.

Ноги дрожали. Дыхание было рваным. Грудь горела. Она не знала, сколько прошла. Минуты? Часы? Ей казалось, что она бредёт сквозь бесконечность. Наконец впереди показались их дом. Окна горели. Там, за занавесками, была мама. Живая. Родная. Ничего не подозревающая.

Полина заколотила в дверь. Кулаки били по дереву, как по крышке гроба. Она хотела, чтобы мама открыла. Хотела упасть ей на руки и исчезнуть.

Дверь распахнулась.

— Господи! — ахнула мама. — Поля, что с тобой⁈

Полина молчала. Она смотрела мимо, в глубь дома, и не могла выдавить ни слова. Мама схватила её за плечи, заглянула в лицо.

— Что случилось? Ты меня слышишь? Отвечай!

Полина дёрнулась. Она хотела сбросить её руки, но не было сил. Внутри всё оборвалось.

— Пусти, — прошептала она.

— Нет! Пока не объяснишь!

Мама была перепугана. В глазах стояли слёзы. Полина видела это, но не чувствовала. Ей казалось, что её самой уже нет. Что от неё осталась только оболочка, из которой выпотрошили всё живое.

— Тебе плохо! У тебя истерика! Давай я вызову врача!

— Не надо!

Полина вырвалась и пошла к лестнице. Мама двинулась следом, что-то говорила, уговаривала. Полина не разбирала слов. Лишь гул. Только гул.

— Оставь меня в покое! — выкрикнула она и отпихнула мамину руку.

Та пошатнулась, схватилась за перила. В её глазах мелькнуло такое неподдельное страдание, что Полина на мгновение опомнилась. Но лишь на мгновение. Она уже бежала вверх, перескакивая через ступеньки, спотыкаясь.

Захлопнула дверь своей комнаты. Заперла. Прислонилась спиной к косяку и сползла вниз.

Тишина.

Только дыхание. Частое, рваное, как у загнанного зверя.

А потом Полина закричала. Закричала так, как не кричала никогда в жизни. В этом крике было всё: ненависть, разочарование, позор, одиночество. Всё то, что копилось годами. Всё, что она так старательно прятала.

Она плакала, каталась по полу, рвала на себе волосы. Платье липло к мокрому телу. В висках стучало. Она не могла вдохнуть. Воздух застревал в горле, как будто кто-то сжимал шею.

Паника накрыла её целиком. Полина поползла к окну. Пальцы царапали пол. Она ухватилась за подоконник, подтянулась. Рванула раму. Свежий ночной воздух ворвался в комнату.

Полина высунулась наружу. Звёзды. Тёмное небо. Холод.

Она хотела дышать. Хотела, чтобы этот кошмар закончился. Но мир не исчезал. Он был слишком настоящим.

И тогда в глазах потемнело.

Мир погас.

Полина провалилась во тьму. Глубокую, вязкую, без сновидений. В ней не было ни выпускного, ни письма, ни Андрея. Только пустота. И в этой пустоте она наконец перестала чувствовать.

Полина проснулась от звука, который уже ненавидела всей душой. Противный, резкий, ввинчивающийся в уши, как ржавый гвоздь. Она лежала с закрытыми глазами и надеялась, что ей это мерещится. Но звук не исчезал. Он вибрировал где-то в висках, наглый, требовательный, беспощадный.