Книга Завтра наступит дважды, страница 26 – Лера Лебедь

Чтобы всё это исчезло, как дурной сон.

Чтобы она проснулась в своей квартире, одна, в тишине, и больше никогда не возвращалась сюда. В этот коридор. В этот день. В эту версию себя, которая снова не знала, как поступить.

Полина вошла в спортивный зал и на секунду замерла. Здесь всё было по-другому. Не как в актовом — чинно и торжественно, а шумно, пёстро, разухабисто. Воздух был плотный, как сироп, пропитанный запахом сладкой газировки, дешёвых духов и разогретых тел.

Стены украшали бумажные гирлянды, серебристые звёзды из фольги и надувные шары. Под потолком мигала цветомузыка, бросая на лица красные, синие и жёлтые отсветы. Слева, у входа, стояли столики с закусками. Матери из родительского комитета суетились за ними, наполняя пластиковые стаканчики соком и газировкой. Одна из женщин, полная, с ярко-рыжими волосами, улыбалась широко и фальшиво, как будто отрабатывала смену.

Полина усмехнулась. Она-то знала, что мальчишки из её класса уже протащили на вечеринку алкоголь. Эти пластиковые стаканчики скоро наполнят совсем не лимонадом. И тогда вечер покатится по-настоящему.

Посередине зала был импровизированный танцпол. Кто-то уже топтался на нём, неуверенно двигаясь под музыку. Гремел бас. На сцене, в дальнем конце зала, возились с микрофонами и синтезатором. Местный диджей в бейсболке и с наушниками на шее что-то подкручивал, кивал, жестикулировал. Ну и размах. Полина и не помнила, чтобы на их выпускном было так масштабно. Впрочем, память — штука ненадёжная. Она стирает главное и оставляет ерунду.

Полина постаралась успокоиться. Задышала ровнее. Слова Оксаны всё ещё звенели в голове, как заноза. Она почти соглашалась с ними. Да, почти. Но та, далёкая детская часть внутри кричала о несправедливости. Кричала, что Оксана не имела права, что это подло, что так не поступают подруги.

Она подошла к столикам. Рыжая женщина плеснула ей апельсинового сока. Полина сделала пару глотков. Сок был тёплым и приторным, но внутри чуть отпустило. День скоро завершится. Только он всё тянулся и тянулся, как жвачка.

Полина могла лишь гадать, в какой момент всё закончится. Где та черта, после которой её выбросит обратно в реальность? И чем дольше она оставалась здесь, в этом странном, ярком прошлом, тем реальнее казалось всё вокруг. Слишком реально. От этого становилось страшно.

Внутри мелькнула предательская мысль: а что, если она не вернётся? Никогда. Что, если авария убила её, а это — не сон и не наваждение, а что-то другое? Что, если придётся прожить эти двенадцать лет заново? Снова выпускной, унижение, расставание, мамина смерть, отъезд, одиночество, работа, отцовское предательство. Сначала и до конца. От одной мысли к горлу подступила тошнота.

Полина огляделась. Никто не обращал на неё внимания. Все смеялись, болтали, обнимались. Вокруг кипело чужое веселье, а она стояла посреди него, как невидимка.

— Ну ты как? В порядке? Еле нашёл тебя. Народу то сколько собралось. — раздался голос за плечом.

Это был Эдик. Он вынырнул из толпы, чуть взъерошенный, с красными от беготни щеками.

— Нет, — честно ответила Полина.

Он не удивился. Просто встал рядом, сунув руки в карманы брюк.

Они оба смотрели, как танцпол наполняется людьми. Как девчонки сбрасывают туфли, чтобы танцевать босиком. Как мальчишки толкаются и делают вид, что им не страшно.