Онлайн книга «Кровь зимы»
|
— Он не запрещал. Корноухий стоял между Каей и веревками, что протянулись, соединяя крыши самодельным мостом. Думает, что отрезал ей путь? Пусть думает. — Я сама не пойду к тебе, — Кая снова оглянулась и замерла. е Все-таки выброс силы не остался незамеченным. И оказался достаточно мощным, чтобы прислали целую боевую группу. Впереди проглядывала черная громадина голема. Похожий на огромного жука, чья броня отливала металлической прозеленью, тот пытался протиснуться меж домов. И застрял на повороте, потому что улица была слишком узкой. Дома, которые достраивались, наслаиваясь друг на друга, словно восковые потеки, почти смыкались. Вот голем и застыл, изогнувшись, выставив вперед многосуставчатый хвост, по острию которого пробегали искры формирующегося заклятья. В сетке-приемнике пульсировал шар энергии, готовый в любой момент выплеснуться на улицу. Тварь переступала конечностями, верно, управлявший ею маг не мог принять решение. Но вот хвост изогнулся, а тварь приподнялась, выпуская из брюха сонм мелких автоматонов. И те, разворачивая в воздухе тонкие, что паутина, конечности, при соприкосновении с землей замирали, чтобы спустя мгновенье броситься прочь. Они двигались быстро, уверенно, и звезда боевых волхвов, как казалось, едва успевает за тварями. — Что там? — Корноухий тоже отвлёкся и присвистнул. — Чернорубашечники припёрлись. По твою душу никак? — Нет. — Врёшь. — Нет. — Да ладно, я ж знаю, когда ты врёшь, — он рванул и, ухватив за руку, дёрнул на себя. — А если я заору? Если крикну, что знаю, кто это всё устроил? — Меня заберут. Тебе дадут награду. А завтра свои же зальют это золото тебе в глотку, — Кая вперилась взглядом. Глаза у него красивые. Чёрные, блестящие. Были. Теперь в этой черноте мелькали алые искры безумия. — Стукачей не любят, Корноух… — У меня имя есть. — Герт, — Кая кивнула. — Я знаю. Я… — Куда тебя проводить? — пальцы разжались. И она могла бы выдернуть руку, но не стала. — А проводишь? — Наверное. Не знаю… дурь в голове эта… иногда мозги вообще отшибает. Он вдруг рванул вперед, и вбок, и пальцы снова стиснули руку Каи, а потом она упала. И Корноух навалился сверху. Лицо его оказалось рядом. А в глазах почти не было красноты. — Не шевелись, — прошептал он в лицо. — Они Сиринов выпускают. Уши заткни. И словно опасаясь, что Кая не послушает, сам прижал её ладони руками. Навалился, вдавливая в крышу. — Тихо лежи… тихо-тихо… ты была белой, когда я впервые тебя увидел. Такой белой, как… как сахар… мамка купила мне сахару. Представляешь? — его голос вполз в уши за мгновение до того, как над кварталом пронёсся низкий пробирающий до костей звук. — Или не купила. Может, клиент заплатил… она была изрядной мастерицей. Если б ещё не пила… мы когда-то жили там, в чистом городе. Я помню. Она говорила, что не могу помнить, что слишком маленьким был. Но я-то знаю, что помню. И дом наш. И сад… и всё прочее тоже. Звук сменился другим, высоким, словно плачет кто-то и так надрывно, что нет сил слушать. Встать бы и добраться, убаюкать, уговорить замолчать. — Тише… у нас были розы… большой-большой куст роз в горшке, тоже большом. Белые. Красивые настолько, что тебе и не рассказать. Я их во снах вижу. Видел. Теперь нет. Ничего больше нет… |