Книга Кровь зимы, страница 126 – Екатерина Насута

— Но…

— Земля твоя. Работа — их. Не надо мешать. Что нужно — тебе покажут.

Кая подумала и решила не спорить. Она осмотрелась.

— Что это за место?

— Да хрен его знает, — Волков пожал плечами. — Что? Бастион большой. У меня и своя земля имеется, так что. За порядком слежу, больше бумажным. А вот про это лучше матушку спросить. Кусты в саду я точно не пересчитываю.

— А она пересчитывает?

— Не удивлюсь, — усмешка была кривой. И теперь Кая увидела ещё один шрам, точнее четверку их, почти неразличимых на темной коже. Теперь они проступили тончайшими ниточками и исчезли.

— Вы были ранены, дядюшка?

— А? — он тронул. — Не испугал? Сейчас почти и не видно. При храмах и вправду отличные целители, но берут дорого. Я бы сказал, что дерут. Это уже там, за Стеной.

Он замолчал.

И в тишине снова раздался надрывный вой гончей. А вот Звонка притихла.

— За Стену… тебе будут говорить, что ты должна показать пример. Что это долг и прочее… не верь.

— Разве не долг?

— Долг. Но одно дело спрашивать долг с того, кто вырос под защитой этих стен. Им их и беречь. Их с пелёнок учили охоте на тварей. Да и то не всегда помогает, — Волков потрогал щёку. — И другое — с девчонки, которая жила, как придётся. Если хочешь совета…

— Не очень.

— А и плевать. Так вот. Найди себе мужа поскорее. Кого-нибудь толкового. Сильного. Чтобы знал, с какой стороны за меч берутся. И вот он пусть исполняет свой долг. А ты…

— Сиди тут и рожай?

— Примерно так.

— Не будь вы женаты, я бы решила, что сватаетесь.

— Нет, — он мотнул головой и рассмеялся, хрипло и надсадно. — Может, мы и не родня по крови, но… ты, уж извини, слишком ребенок. А мне и своих детей хватает. Если б не Храм, я бы сказал, чтоб хватала парня и под венец. И сам бы тому подсобил. И не только я… князь вон ещё когда слово дал. А Перуновы дети скорее наизнанку вывернутся, чем слово нарушат.

— Но?

— Храм.

— Не понимаю.

— Волхвы приносят клятву верности не князю, а Храму. Высшую, деточка. Клянутся и силой, и кровью, и душой. А стало быть, если нарушит, то утратит и первое, и второе, и третье… случалось такое. И поверь, сейчас мальчишке позволено бегать так, но это чтоб просто по молодости и дури не удавился на привязи. Но он не свободен. Далеко не свободен. И храм может потребовать от него не только его собственную жизнь. Это он и сам отдаст. Но вот как станет выбор между клятвой и женой? Или детьми от этой жены? Тут сложнее… Поэтому думай, прежде чем соглашаться.

Вой стих.

— А… — Кая прикусила губу и посмотрела на остатки строения. — А если я хочу пойти за стену?

Дом?

Какой-то маленький совсем.

Сарай? Но кто складывает сараи из булыжника? Как-то это… чересчур, что ли?

— Ну, если захочешь, кто ж тебе откажет-то? — на неё поглядели сверху вниз и презадумчиво. Пальцы Драгомира упёрлись в подбородок. — Тут твоя воля… но и так пойдём, думаю, скоро… клинком владеешь?

— Ножом.

— Уже хорошо. Мечу учить не стану. Не сейчас. Это дело небыстрое. А начинать — только портить, что есть. Стреляла?

— Случалось.

— По людям?

— Тоже случалось.

— Попадала?

— Нет.

— Плохо. Убивала?

— Нет.

— Ещё хуже. Некоторые не могут. А это лучше знать загодя. Ладно, разберемся. Силу твою надо попробовать, но… время, деточка. Времени нет…

— Потому что волна грядет?

— Подслушала?