Книга Кровь зимы, страница 117 – Екатерина Насута

Он положил рядом с колечком Белавы ещё один перстень, крупный, тяжелый и с красным камнем.

Оглянулся и бросил:

— Отходите. Ни к чему затягивать.

Воины, подхватив женщину, ноги которой подкосились, отнесли её прочь. Мужчина ушёл сам. И все-то отступили. Волков обернулся и кивнул. Белое пламя сорвалось с его рук, чтобы окутать и поленницу, и остатки Весёлы. Оно взметнулось к небесам, загудело и опало, выпустив тех самых дымных змей. И за спиной раздался шёпоток:

— Дрянь… какая же дрянь… всё нарушила, всё сломала…

Кае пришлось сделать усилие, чтобы не оборачиваться.

Но и спиной она ощущала злой взгляд той, которая совершенно точно не была человеком, но почему-то остальные этого не замечали.

— Что ж, — Велислава Изяславовна поморщилась, когда порыв ветра подхватил дымы и подтянул к ней. Явно хотела отмахнуться, но удержалась. — Торжественный ужин, конечно, будет не совсем уместен, но…

Небо потемнело.

И загудели далекие раскаты грома.

— Оставаться голодными также не вижу смысла. Драгомир?

— Огонь догорит. Я постою пока… — он смотрел на костер и взгляд этот был задумчив. — Да и надо бы встретить.

— Кого?

— Я послал за волхвами.

— Зачем? — Велислава Изяславовна повернулась к сыну.

— Тело. Оно где-то лежало. Менялось. Где-то здесь. И убили девушку тоже здесь, — слова прозвучали в полной тишине. И даже пламя присело, словно не желало слышать это вот всё.

— Это… вовсе не обязательно, — голосок Анастасии дрогнул. — Это… это просто… она вернулась туда, где жила, и только! Они всегда возвращаются…

— К человеку, которого считают виновным в своей смерти, — Драгомир дернул головой и ладонь его легла на шею, а когда скользнула вниз, то Кая увидела тонкий белый шрам. Он проступил на смуглой коже и исчез. — Или за тем, что считают своим. Я знаю. Но её платье было чистым. Если бы она пришла откуда-то, на ткани остался бы след.

А действительно.

Кая тогда ещё удивилась этой белизне.

— Да и само платье непростое. Смертная рубаха. С нашим шитьем.

— Уверен? — ломкий голос княгини Скопиной-Волковой выказывает волнение.

— Там мало, что осталось, но этот узор, матушка, ты сама составляла. Только не для похоронной одежды. Кто-то вышил эту рубашку для девушки. Кто-то убил эту девушку. И спрятал тело здесь. Причём не просто спрятал. Этот кто-то поймал на девчонку тварь, уж не знаю, на мёртвую или живую. Но я видел насечки на её руках и ногах. Он погрузил её в дрёму, оставил зреть. И возможно, у него получилось бы всё, что бы он ни задумывал.

Фигура Драгомира Волкова качнулась взад и вперёд.

Он наклонил голову, прижимая подбородок к шее.

— Однако моя дорогая племянница явила свою силу… всплеск был мощным, и сдерживающие руны истаяли. А тварь выбралась на волю недозревшей. Именно потому, матушка, я всё ещё жив, а девчонка вернула лицо. И именно потому разбираться со всем этим должны волхвы. Правда, племянница?

И снова к ней повернулся.

Вот что он от Каи хочет-то?

— Запрети им сюда приходить! — взвизгнула Анастасия. — Это… это недопустимо! Чтобы покой приличного дома тревожили какие-то… немыслимо! Не…

— Тише, дорогая, — Велислава Изяславовна сделала шаг к костру и поморщилась. — А то я начну думать, что ты неспроста так распереживалась.

Анастасия вскинула руки и алый цвет в её одеждах соединился с золотым.