Книга Лозоходец, страница 74 – Айлин Лин

Снова рывок и снова удар в живот. Это остудит пыл Петруши. Он же, раскинув руки, попёр ко мне, стараясь сграбастать. Я подался вперёд, проскочил, увернувшись от захвата, схватил детину за кисть, другой рукой за рубаху и перебросил через себя. Петруша приземлился с грохотом, толпа взвыла. Детина лежал, корчась от боли. Охранник помог ему подняться, толкнув в мою сторону. Глаза Петруши остекленели, а лицо исказилось от ярости. Сейчас добить его легко, но следует опасаться и ударов озверевшего врага. В ход у него сейчас пойдут не только ноги и руки, но и зубы, если дотянется.

С рёвом, которому бы позавидовал любой бык, Петруша нёсся на меня. Подсечка, и снова он скользит по полу на животе. Я стал уставать, силы на исходе. Бросок дался нелегко. Мучила одышка. Не дожидаясь, пока Петруша поднимется, подошёл сзади, просунул руки ему под мышки и свёл в замок на затылке. Противник задёргался, я нажал сильнее, позвонки захрустели, и детина замер от боли, боясь пошевелиться. Из глаз его потекли слёзы. В плечо мне ударил приклад.

— Бейся давай, Бугай! – послышался чей-то голос.

«Сука, чуть руку не отсушил!» – мелькнула злая мысль.

Я выпустил Петрушу и отскочил в сторону. Пыл детины поугас. Потирая шею, он поднялся, оглянулся вокруг, точно ища выход. К нему снова подбежал охранник, что-то горячо заговорил, зажестикулировал. Ну, хватит! Рубаха моя уже была мокрой. Ещё немного и я просто израсходую остатки своих сил.

Не дожидаясь очередного выпада в свою сторону, я вплотную приблизился, схватив противника за грудки, он в ответ обхватил меня, стараясь сжать сильнее. Я же, сцепив челюсти до хруста, провёл подсечку, а дальше масса Петрушиного веса сама потянула его вниз, он грохнулся оземь, меня по инерции швырнуло следом, и я упал сверху. Делать нечего: короткий, точный удар в челюсть противника и вот он лежит без сознания. Затылком Петруша приложился знатно, под ним завиднелась алая струйка.

Я вскинул голову, Чигуров подался вперёд, крылья тонкого носа трепетали, будто впитывая в себя запах пролитой крови. Толпа ревела и улюлюкала от восторга.

Я сел на пол, чтобы перевести дух.

— Новый чемпион! – раздался крик. – Бугай!

Шум волной метался по залу, кто-то начал ругаться из-за ставок.

Охранник подбежал ко мне, дёрнул за руку, приказывая встать.

— Бугай!

А я смотрел на Петрушу, искренне жалея несмышлёныша, попавшего в это страшное место. К нему подошёл другой охранник, похлопал по щекам, приводя в чувство, помог ему подняться.

Я взял с пола свой тулуп и шапку, обул валенки. Старый уже крутился возле меня.

— Хороший бой, – потирал дед руки, – хоть и тянул ты поначалу, бегал много.

Разговаривать не хотелось. Отвечать не стал. Вышел по коридору на улицу и вернулся в барак. Упал на нары, забывшись коротким сном.

Утром меня разбудил Григорий, бой и бессонная ночь дали о себе знать, я едва смог продрать глаза.

— Что за дела у тебя со Старым? – спросил сосед, когда никого не было поблизости.

— Извини, сказать не могу, – я не хотел подставить ещё и его, в нашем случае: меньше знаешь – крепче спишь и дольше живёшь.

— Дело твоё, – нахмурился Гриша, – только запомни, все, кто так или иначе, связывались с ним, заканчивали плохо. Будь осторожней. Сдаётся мне, не по своей воле ты с ним связался.