Книга Лозоходец, страница 67 – Айлин Лин

Глаза мужика полыхнули гневом, он открыл рот для брани, но передумал и резко захлопнул челюсть:

— Обещаю, – зек развернулся и пошёл к выходу, не сомневаясь, что я последую за ним. Деваться некуда. Лучше разобраться сейчас, чем ждать, когда тебя прибьют в укромном закутке.

Выйдя на улицу, оглянулся. Из-за угла здания кто-то махнул. Там меня ждали всё те же.

— Ну чё, обсудим, – выступил вперёд коротышка, которому я чуть не сломал руку.

— Мне с тобой обсуждать нечего, – глянул на него в упор.

В ответ коротышка замахнулся, я перехватил его руку, с силой сжав запястье. Слишком привыкли они к безнаказанности. Глаза мужичка округлились, рожу скривила гримаса боли. Оттолкнул его от себя.

Ко мне двинулся крупный мужик.

— Уговор, – напомнил я, не слишком надеясь на совесть «блатных».

— Ссюда ити, – прошепелявил тот. Этому я в лесу «подрихтовал» челюсть.

Остальные окружили нас, не делая попыток напасть.

Зек осторожно приближался ко мне, не рискуя подойти вплотную. Сделал ложный выпад, от которого я с лёгкостью ушёл. Удар. Я перехватил руку и провёл «грязный» захват. Не на ринге, благородство прочь. Опрокинул мужика лицом в землю и ударил по позвоночнику, сантиметров на десять выше копчика. Его голова рефлекторно дёрнулась вверх, и я зажал её своей ногой, между бедром и голенью. Сил на долгий бой у меня не хватит. Добиваем противников быстро. Рукой схватил яйца мужика и дёрнул изо всех сил, тот взвыл и вырубился от боли.

— Ты чё, бля-я-я, курва, – опешили остальные, – гаси его.

Я сгруппировался в стойку. Кинулись скопом, повезло. Будь у них больше мозгов, мне бы пришлось несладко. Чья-то рука – бью в предплечье, «отсушивая» её. Сдавленный крик. Кто-то прёт буром, в ладони блеснуло лезвие. Пригинаюсь, молниеносно выстреливая рукой под локоть соперника. Удар по печени, снова. Задираю его предплечье, удар в лицо. Захваты сейчас бесполезны, потеряю драгоценное время. Ко мне подлетает ещё один, нагибаюсь, подныриваю под руку, занесённую для удара, с силой толкаю его в торс плечом, опрокидывая на землю, и без всяких приёмов, пинаю со всей дури в лицо.

— Ша! – разносится чей-то негромкий окрик.

Бились мы молча, не привлекая внимания часовых. Кто нас мог заметить?

Я обернулся, вокруг нас собралась кучка зеков, среди них мелькнуло и Пашкино лицо. К нам подходил, не торопясь, вальяжным шагом старичок. Во всех его движениях чувствовалась сила. Не физическая. Скорее высокий статус, когда человек знает, что ему ничего не грозит.

— Ты чего творишь? – оскалился он на меня.

— Спроси у своих шакалов.

Я не сомневался, что это один из тех типов, кому удалось «подняться» среди уголовников.

— Кислый? – Бросил старик кому-то из шайки.

Тот сипло выдохнул, поднимаясь с земли:

— Борзый он… Витьку челюсть свернул.

Дед повернулся ко мне:

— Было?

— Было. Твои прихвостни у людей последнее отбирают. Не пойдёт так.

— Выживает сильнейший, – ответил мне старичок, окинув одобрительным взглядом мою фигуру, – как величать тебя, заступник?

— Егор Бугаев.

— Бугаём будешь, – кивнул старичок.

— Не привыкать, – усмехнулся в ответ.

— Идём-ка, кое-что обсудим, – он поманил меня за собой.

Народ шустро расходился по баракам, пока не привлекли внимание часовых. Ушли и бездарные вояки, унося за собой «оскоплённого».