Книга Лозоходец, страница 124 – Айлин Лин

Мы сели кружком у костра, где теперь грелась вода для травяного чая, уплетая ещё обжигающую похлёбку.

После того как все поели и решили немного передохнуть, отец скрутил свою неизменную папироску и подсел ко мне ближе:

— Тоскуешь?

— О ком? – не понял я.

— О даре своём, – пристально посмотрела на меня старик, – видел я уже, как это бывает. Дед твой так же способностей лишился. – Взгляд отца стал тревожным, – это и сгубило его. Начал он болеть часто после того случая.

— Расскажи, как это вышло? – отец не любил говорить о прошлом. Жизнь тоже потрепала его в своё время.

— Как. Засуха тогда была страшная. Гибли все: люди, скотина, звери. Реки пересохли, про колодцы и говорить нечего. Отец мой ночами не спал, бродил по окрестностям, отыскивая подземные ручьи. Только вода глубоко ушла. Не дозваться её было. И я помочь не мог. Как говорили, пустой родился, то есть без способностей. Он и есть совсем перестал, сам не свой сделался. Люди ведь на него, как на последнюю надежду смотрели. И удалось ему отыскать воду, значит, глубоко, еле почуял. Вдвоём мы с ним были. Кликнули людей, выкопали быстро колодец, сруб поставили. Обвязали отца верёвкой и вниз. Долго звал он воду. Я к нему спустился, чтобы помочь в случае чего. А отец стоит на коленях, голосов наших не слышит, только трясётся весь. В волосах пряди седые появились, вены вздулись буграми, вон, как у тебя, под кожей лопаться стали чёрными пятнами. Глаза красные, как у вурдалака, губы потрескались, из них кровь сочится. Я к нему и подойти боялся, потом легонько потряс за плечо. А он зарычал на меня, мол, не мешай. И вода пошла. Еле-еле. Но стала подниматься. Тогда я сам дёрнул за наши верёвки, отец сознание потерял. Вытащили его, он почти не дышал. Бабка-знахарка отпаивала чем-то. Выходили. Да после того силы не вернулись больше. И отец ходил будто не живой, словно его души лишили. Таким и остался.

— Но людей спас?

— Всех спас. Благодаря этому колодцу две деревни выжило. Воду берегли, только для питья брали. Переждали засуху.

— Ты считаешь, что я зря так сделал?

Отец внимательно посмотрел на меня:

— Ты две жизни спас. Не называй свой поступок пустячным. Даже если одного человека от смерти уберечь удалось, это многого стоит. За тебя я боялся. Что не сдюжишь.

— Мальчишек мы уберегли, – улыбнулся я, – и это главное.

— Они славные ребята, – ласково посмотрел он на резвящихся детей, – и подспорьем вам станут в старости.

Отец затушил окурок, поднялся и пошёл к лошади.

* * *

С каждым днём мне становилось лучше, силы восстанавливались. И с каждым днём мы были ближе к своей цели. Наши запасы подходили к концу, в весеннем лесу пока ещё нечем было поживиться. Не было даже ранних сморчков. Мы старались добраться побыстрее, но изматывать лошадь тоже нельзя. На телеге, чтобы не нагружать животинку, ехали только отец и Даша, я и дети шли пешком, что, естественно, не добавляло нам скорости.

К тому же, где находится посёлок Светлая речка, в котором и жил Михаил, старший брат Дарьи, мы не знали. Но как говорится, язык до Киева доведёт.

Гостили у них в последний раз очень давно и сейчас не могли припомнить дороги. Будут ли нам рады там? Жена кивнула, что да. Придётся поверить ей на слово. Судьба раскидала наши семьи по простору огромной страны. И мы сейчас просто надеялись на то, что их все невзгоды обошли стороной. Если они поменяли место жительства, или попали в разряд ссыльных податься нам будет просто некуда.