Книга Лозоходец, страница 123 – Айлин Лин

— Ты в себя пришёл, только потом спал всё время. Решили мы не ждать. Мало ли, – продолжил отец после того, как дети замолчали, – перенесли тебя на телегу, устроили поудобнее и в путь. Опасался я ещё одной погони Тукая. Тишком на коняшке, съездил ночью в Кривцово, к Фёдору. Тот не выдаст. Неспокойно было на душе. Так вот. Конь Тукая погиб, сам он сломал руку, когда его на берег волной вышвырнуло. Остальные его догнали позже, он, мразота такая, не щадя коня, вырвался вперёд. Получается, свидетелем только Тукай и был. Селение гудит. Ну и навёл ты шороху, – улыбнулся он в бороду.

Даша гладила меня по волосам, заглядывая в глаза:

— А ещё говорил постоянно во сне с кем-то.

Я удивлённо глянул на неё:

— Любопытно. И что же говорил?

— Не очень поняла, – пожала плечами жена, – что-то про клад и потомка, потом про какой-то другой мир.

— И сколько моя «беседа» длилась?

— Дня два, – ответила Даша.

Ого. Вот это я постоял на бережке. Два дня!

— А сколько всего времени прошло после отъезда?

— Три и прошло, – сказал отец, – сейчас остановимся, супец какой сварганим. Покормить тебя надо.

На этих словах мой желудок утробно завыл, как раненый слон.

— Есть и правда очень хочется, – улыбнулся я.

— Тпр-у-у-у, – остановил отец лошадку, сворачивая к одинокой сосёнке, что стояла у обочины, – здесь и пообедаем.

Дети, не дожидаясь указаний, побежали собирать хворост. Даша, тяжело спустившись с телеги, прихватила мешочек с крупами и прокопчённый котелок. Отец отправился за водой. Все были при деле. Один я, кряхтя и трясясь, минут десять выбирался из повозки. Дети было бросились мне на помощь, однако хотелось самому справиться хотя бы с такой мелочью. Да и мышцы немного поразмять. Ноги ступили на землю, а на лбу появилась испарина. Да, здорово меня потрепало. Интересно, остались хоть крупицы моего дара? Но если я его утратил, то вовсе не жалею, счастливые лица Самира и Равиля однозначно стоят того. Взгляд детей прояснился, перестал быть затравленным и испуганным. Они, хохоча, таскали сухие ветки, помогали Даше сложить костерок, называя её мамой. И столько нежности было в этом простом слове.

— Егор, – с тревогой обернулась жена, – помочь тебе?

— Не нужно, милая. Я потихонечку.

Держась за край повозки, несколько раз присел, помахал руками, возвращая телу былую подвижность. На запястьях растеклись безобразные синяки от лопнувших вен, мышцы до сих пор болели. Так паршиво я себя не чувствовал даже после шахты в лагере.

— Сколько нам ещё до Свердловска? – спросил у отца, который вернулся с ведром воды.

— Долго, ещё недели две точно проваландаемся.

— Ничего. К Дашиным родам успеем. И доехать, и обустроиться хоть малость.

В котелке бурлила похлёбка из сушёных грибов, наполняя поляну умопомрачительным запахом, а мой желудок – голодными резями.

Я устроился в тень сосны, жуя чуть суховатую лепёшку. Немного посидев, приложил руки к земле. Ничего. Гнетущая тишина. Странное чувство овладело мной, словно не хватало чего-то, какого-то важного органа. Тряхнул головой. И ладно. При побеге я обошёлся своими силами, при стычке с медведем тоже. Не нужно уповать на какие-то способности. Иной раз достаточно смелости и смекалки. Дар лозоходца был лишь приятным бонусом к нынешней жизни.

— Егор, чего ты замечтался, – кликнул отец, – пойдём уж обедать.