Книга Великая княжна Настасья, страница 118 – Айлин Лин

На заборолах увеличили численность дозорных. Привезли часть горшков с порохом. Вежа готовилась встречать врагов.

А за окном расцветала весна, ранняя и тёплая. Уже и лес избавился от последних клочков снега в самых потаённых оврагах и лощинах. На полях подняли головки весенние цветы, одевая землю в роскошные платья самых ярких оттенков. Зеленели деревья, готовясь скоро облачиться в наряды невест, вот раскроются в листве неприметные пока бутоны, и лёгкой фатой оденутся вишни и яблони, стыдливо заслоняясь тончайшей вуалью от Ярилы-солнца. Скоро запоют свои нежные трели соловьи, наполняя ночной воздух призывами к возлюбленным, а с утра вторить им будут и другие птахи, воздух прорежет басовитое гудение пчёл. Напоенная талым снегом земля с лихвой отдавала свои силы для новой жизни. И так неуместно, грязным пятном расплывалось на ней войско кагана, неся с собой разрушение и смерть.

Для нас начался обратный отсчёт, вот только печенеги не спешили нападать, непонятно чего выжидая.

Великий князь Ярополк

День ото дня становился мрачнее Ярополк. Владимир в Новгороде, собирает войско, прислушался к нему народ, с охотой шли и дружинники. Что обещал им коварный брат? За что готовы они сложить свои жизни под стенами Киева?

Вот уже доставлены пушки из Вежи. Руслав, тамошний воин, лихо собирал их с помощью киевских кузнецов. Ярополк самолично ходил на первый выстрел. Обрадовало его новое орудие, столб огня выметающий из своей пасти раскалённый шар, что сносит всё на своём пути. Но больше впечатлила картечь, разрывающая чучела на мелкие куски.

То-то несладко придётся наёмникам Владимира! Первыми в бой пойдут варяги, побережёт брат русских воинов, а за наёмникам и деньги плачены.

Но и, получив новую защиту для Киева, не пренебрегал Ярополк и старыми, проверенными средствами. Углубляли ров перед городом, да рыли второй, вкруг первого. Дно и промежутки между ними усеяли острыми кольями, прикапывали бороны, обёрнутые вверх зубьями. Между рвами выкопали ямы, что станут ловушками для иноземцев и русичей, посмевших подняться против великого князя. Прикроют ямы ветками, присыплют землёй, не разгадаешь, что ждёт тебя впереди.

Киев огородился и ещё одним валом, вставшим точно бравый воин аккурат перед первым рвом. Куда тебе, сын рабыни? Словно спрашивал он, не забыл ли, что сам Святослав благословил на княжение твоего старшего брата. Поворачивай подобру-поздорову, пока цел!

И всё же горькие думы омрачали чело великого князя. Сколько народу поляжет в братоубийственной войне? Сколько крови прольётся? Ведь готов он был оставить Владимира на княжении в Новгороде, но, вкусив хмель княжеской власти, не захотел тот ограничиваться одним городом. Ему всю Русь подавай. Не о народе пёкся брат, стяжательство и зависть одолели сердце. Сказывали лазутчики Ярополка, что не гнушается Владимир грабить и родные деревни, боится его народ, девок в полях и лесах прячут, завидя дружину. Не знают отказа ратники брата, всё силой берут. И всё же новгородцы прислушались. Обвинил Владимир брата, что слишком большую волю дал он христианам, забыл родных богов. Сам себя объявил защитником веры предков, радетелем за благо русичей, за покон (прим. автора – исконный обычай, порядок). И не втолкуешь, что подписанные мирные договоры – это цветущие поля, и богатые нивы страны. Это отцы, которые по вечерам возвращаются домой, не ставшие пищей для ворон на ратном поле. Это девушки, что встречают свою первую любовь, гадая на Купалу о суженом, не ведая, что такое полон и рабство. Это дети, смотрящие без страха в небесную синь, бегающие по родным перелескам, где враг не таится в каждом овраге и за всяким кустом.