Книга Графиня Леваньер. Тайна живой стали - 2, страница 91 – Айлин Лин

Архин помолчал, глядя в пустоту:

— Мальчик… Его сын и наследник, кажется, Кевин… Он проснулся от шума, выбежал из своей опочивальни и в итоге тоже погиб.

Я продолжала молчать.

— И я не жалею ни о чём, - твёрдо заявил дед. - Я отомстил за тебя единственным доступным способом. И защитил. Эдмунд был чудовищем. Он морил голодом беззащитного ребёнка, запирал в холодной башне. За это одна кара. Смерть.

Странно, но известие об организованном убийстве отчима не вызвало во мне ни гнева, ни печали. Я сожалела лишь о безвременно ушедшем Кевине, мальчик был ни в чём не виноват…

— Если ты меня не простишь, я всё пойму, - тихо добавил старик. Я, ни секунды не колеблясь, сделала к нему шаг и крепко обняла.

Эдмунд Леваньер. Его холодные глаза никогда не смотрели на меня с любовью. Он всегда глядел на меня лишь с отстранённой брезгливостью. Порой, если я делала что-то, что ему не нравилось, на его лице вспыхивало презрение вперемешку с раздражением. Я не помнила от него ни одного тёплого слова, ни одной скупой улыбки.

Теперь же я понимала, почему он так ко мне относился. Я была дочерью принца, а для него никем. Напоминанием о том, что его жена любила другого. Что он растит чужого ребёнка, несёт на плечах не свою тайну.

Сколько же яда скопилось в его душе за те годы? Сколько ненависти к девочке с такими же рыжими волосами, как и у почившего Родерика?

— Иногда думаю, - произнесла вслух, - какой могла бы быть моя жизнь? Если бы отец выжил. Если бы мама не умерла. Принцесса во дворце, окружённая заботой и любовью родителей.

— Не сожалей, - мягко прервал дедушка. - Ты стала такой сильной, благодаря выпавшим на твою долю испытаниям. А ещё ты свободна, никто не диктовал тебе, как думать. Там же, подле трона, всё совсем иначе…

Я улыбнулась:

— Мудрые слова. Прошлое не изменить. Можно только принять и идти дальше.

— Верно, внучка. Идти дальше.

Час спустя, утолив свой голод и напоив лошадей, наш караван снова тронулся в путь.

Постепенно туман становился всё тоньше, всё призрачнее и в итоге исчез совсем. А перед нами открылся вид на долину внизу, тонущую в густых сумерках.

Поперёк всего ущелья, от склона до склона, вздымалась исполинская стена. Вдоль её верхнего края тянулась череда факелов, их пламя трепетало на ветру, отбрасывая затейливые, пляшущие тени на грубый камень. Через равные промежутки виднелись массивные дозорные башни.

В центре стены чернели внушительные ворота, сейчас плотно закрытые.

— Пограничная застава, - пояснил архин. - Последняя проверка перед входом в Вийхерм.

Я сделала глубокий вдох. Где-то там, за огнями, у нас начнётся новая жизнь. Жизнь без бегства, без страха, без необходимости скрывать свою силу.

— Готова? - спросил дедушка.

— Готова, - твёрдо ответила я.

Мы, сев в карету, не спеша покатили вниз, навстречу огням.

Позади остались земли Арденна, бескрайняя степь, и наше прошлое, которое станет крепким фундаментом для настоящего и будущего.

Мы медленно спускались по тропе, и огни пограничной заставы становились всё ближе, превращаясь из крошечных искр в ровное, тёплое пламя факелов. Исполинская стена, перегородившая ущелье, вырастала из скал, составляя с ними единое целое. Она выглядела не как творение рук человеческих, а как часть самой горы, которой придали форму волей древнего титана. Когда до ворот оставалось не более сотни метров, из бойницы над ними раздался громкий голос: