Книга Светлая ведьма для Темного ректора, страница 33 – Алена Шашкова

— Я только на секунду, – пытаюсь собрать мысли в кучу. – Вы говорили, что вас не будет.

— Я говорил, что меня не будет весь день. Но ничего не говорил про ночь, – в его дыхании едва уловим запах вина из сиртои, а взгляд блуждает по лицу. Как будто ищет что-то. Или пытается прочитать мои мысли.

— Разве ночью вы не должны быть с семьей? – пытаюсь защититься хотя бы словами.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Лей, – Рейнард склоняется еще ниже, а его взгляд падает на губы, которые от этого начинают гореть.

— Мне и не нужно это знать. Рабочие отношения этого не подразумевают, – полушепчу я, хочу отстраниться.

Но вместо этого слышу рассерженный рык, и Темный накрывает мои губы своими.

Сердце камнем обрывается вниз, а голова начинает кружиться. Ощущаю только губы Рейнарда, его аромат и жар его тела. Он скользит ладонями по моим рукам от кистей вверх, сжимает мои плечи и буквально вдавливает в себя.

Темный жадно целует меня, требовательно проникает языком в рот и заставляет следовать за ним. Он будто путник, шедший по пустыне и добравшийся до источника свежей воды. Ненасытен и напорист.

В голове пусто, в ушах глухие удары сердца. На мгновение остается только Рейнард и его поцелуй, его прикосновения, его жажда. А еще мой соблазн подчиниться и обостренные до предела чувства и желания.

На меня накатывают волны жара, а колени подгибаются. Это заставляет радоваться тому, что Темный держит меня. Чувствую, как его магия тянется к моей, пытаясь покорить ее. От их контакта по телу проходит дрожь.

В голове вспышкой проносятся воспоминания пятилетней давности. Это отрезвляет и возвращает разум на землю. Упираюсь руками в его рельефную грудь, ощущая учащенный стук сердца и прерывистое дыхание. Я, что есть сил отталкиваю от себя, прерывая поцелуй, и зажигаю световой шарик.

Рейнард отстраняется, блуждая по моему лицу рассеянным, разгоряченным взглядом. Чувствую, как он намеревается продолжить начатое, сминая все мое сопротивление.

“Нет!”, – проносится в моей голове. Раздается звонкий хлопок. Такой, что в ушах звенит.

Внезапно я оказываюсь на свободе. Темный делает шаг назад, хмурится и озадаченно касается пальцами щеки. Я чувствую, как у меня горит ладонь. Проклятье! Я только что дала пощечину ректору.

— За кого вы меня принимаете, господин ректор? – пытаясь выровнять дыхание, спрашиваю я. – Считаете, что раз у одинокой женщины есть ребенок, она готова на любые предложения? Судя по вашим словам и действиям – да.

Я выставляю руку вперед, держа световой в руке между нами. Свет выхватывает очертания лица: сжатые челюсти, желваки на скулах и мрачный взгляд.

— А судя по тому, как ты отвечала мне – я прав, – цедит он, и уголок его рта ехидно поднимается.

— Оставьте свои фантазии при себе, – бросаю ему я, сдерживая дрожь в руке, медленно беру карандаш, за которым пришла, и уверенно обхожу ректора. – Доброй ночи!

Я спокойным, но твердым шагом прохожу почти половину пути до комнаты, и только когда окончательно убеждаюсь, что Темный не следует за мной, перехожу на бег. Кажется, что если остановлюсь – тут же упаду, так дрожат и подгибаются коленки.

Останавливаюсь перед дверью в комнату и заставляю себя глубже дышать. В груди все сжимается от недостатка воздуха и противного болезненного чувства, которое я, как считала, уже давно забыла. Закрываю глаза, считаю до двадцати и натягиваю улыбку. Дрожащей рукой открываю дверь и шагаю в теплую комнату, где раздается веселый детский смех.