Книга Бывший. Ты только моя, страница 26 – Алена Шашкова

Присаживаюсь и начинаю собирать с пола стекло. Один из осколков беру неудачно, и он вонзается в мою ладонь.

— Ай, — вскрикиваю я от неожиданности.

— Прекрати, — раздается бархатный, завораживающий голос.

Я поднимаю голову. Ник хмуро смотрит на меня. Он одним щелчком пальца собирает все осколки с пола и из моих рук, а потом превращает их в пепел.

— Покажи руку, — приказывает мужчина.

Я сжимаю кулак и отворачиваюсь к окну.

— Все в порядке, господин Сайланд, — говорю я. — Это мелкий порез, завтра уже все будет хорошо. А если нет… Схожу к лекарю.

Ник встает за моей спиной и берет руку за запястье, заставляя повернуть и разжать. Его дыхание щекочет мою шею, а я боюсь пошевелиться, съедаемая противоречивыми чувствами. Ник проводит по свежему порезу большим пальцем. Мне должно быть больно, но я чувствую только приятное, теплое покалывание.

Он снова залечил мою рану.

— Не очень хочу, чтобы я не смог что-то поручить своей помощнице, потому что у нее порезана ладонь, — объясняет Николас, а потом делает шаг назад.

Мне тут же становится прохладно, я поеживаюсь и обхватываю себя руками. На меня ложится тяжелый белый камзол, а ладони Ника чуть дольше задерживаются на моих плечах.

Слышу тихое отдаляющееся шлепанье босых ног, которое внезапно затихает.

— Твой муж прислал письмо, — говорит Ник и скрывается за дверью.

Сердце подпрыгивает, словно я с горки вниз лечу. В ушах стучит, а пальцы немеют от страха. В голове вспышками мысли сменяют друг друга.

Гардариан? Прислал письмо? Неужели он уже знает, что я здесь? Откуда? Лорд Орланд уже сообщил?

Куча вопросов, ни на один из которых нет ответа. Я резко оборачиваюсь, желая успеть задать Нику хоть один, но дверь закрывается раньше, чем я успеваю даже рот открыть.

О, боги! И что меня теперь ждет? Невольно кутаюсь в накинутый на плечи камзол. Он пока не пахнет Ником: свежестью и чистотой, но не им. Возвращаю камзол на диванчик и ухожу в комнату.

Стоит ли говорить, что ни о каком хорошем и спокойном сне и речи не шло? Я то укрываюсь, то откидываю одеяло, то взбиваю подушку, то убираю ее прочь, переворачиваюсь с бока на бок и с ужасом жду, что же будет утром.

Засыпаю только на рассвете, когда первые лучи солнца окрашивают противоположную стену в розовый цвет.

— Тиолла, ты меня слушаешь? — окликает меня Ник. — Что я последнее сказал?

Я выныриваю из своих мыслей и понимаю, что даже не представляю, что он мне сейчас говорил. Бессонная ночь и постоянная, просто разъедающая меня тревога не способствуют внимательности.

Поэтому теперь, подняв взгляд, я вижу очень раздраженного дракона, который вот-вот взорвется. А ведь от него зависит не только моя жизнь, но и, что самое важное, жизнь моего ребенка.

Закусываю губу и, проигнорировав вопрос Ника, спрашиваю:

— Он уже знает, что я здесь?

Пальцы сами сминают юбку, даже несмотря на то, что я стараюсь их разжать. Лицо дракона каменеет, глаза из голубых становятся темно-синими, как глубокое неспокойное море, а руки сжимаются в кулаки так, что белеют костяшки.

— Ты забываешься, — говорит Ник ледяным, промораживающим до самых костей голосом. — Я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Или уже жалеешь, что сбежала? Ждешь, что муж скорее заберет тебя домой?

— Нет, господин Сайланд, — отвечаю я, опустив взгляд. — Прошу прощения, я очень плохо спала. Повторите, пожалуйста, ваше задание.