Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 202 – Алена Шашкова

Кайан подходит ближе и поднимает Бродягу одной рукой. Вторая ложится мне на талию, согревая и давая поддержку, так нужную мне сейчас.

Енот тоже берет ниточку и неловко пытается лапками провести ее под запястьем. Я помогаю, а с узлом Бродяга справляется сам. На его мордочке растерянность, как будто он ожидал одного, а получил другое.

Кайан проводит большим пальцем между моих лопаток и опускает енота. Он сам берет нить и перевязывает запястье Бенджи.

Я смотрю на его склоненную голову и впервые замечаю, как ходят желваки на его скулах. Это навсегда останется с нами.

— Я считал, что от глупости не умирают, — рядом появляется Рейнар. — Но, оказывается, она гораздо опаснее, чем некоторые заболевания.

Он поправляет перчатку, прислоняет к бедру трость и тоже повязывает нить. Его челюсти напряжены, губы поджаты, а глаза на мгновение становятся золотыми.

Мы молча стоим перед Бенджи, а потом вместе выходим из храма. Я останавливаюсь на крыльце, поднимая к небу лицо. Мелкая соленая морось оседает на коже, заставляя жмуриться.

— Идемте, — говорит Рейнар. — Можем поговорить у меня.

Кайан касается моей ладони, словно спрашивая, готова ли я. Открываю глаза и киваю. Мы уходим, а Бенджи остается.

Никто не разговаривает до самого конца дороги. Мы едем через весь Гримспорт на его окраину. Экипаж останавливается возле двухэтажного дома с темной крышей и узким крыльцом. На подоконнике за стеклом стоит горшок с каким-то пышным зеленым растением.

— Ты здесь живешь? — спрашиваю я Рейнара.

— Я же в отпуске, — отвечает он, открывая дверцу.

Он первым выходит наружу. Кайан помогает мне спуститься на тщательно подметенную подъездную дорожку. Входная дверь распахивается, и на пороге появляется женщина в темном платье и чистом переднике. При виде Рейнара она заметно выдыхает, делает реверанс и тут же отступает, пропуская нас внутрь.

— Сделайте нам чаю, — просит он. — И принесите что-нибудь поесть.

В прихожей тепло и неожиданно уютно. Пахнет поленьями и чем-то печеным. Кайан помогает мне раздеться, и тут Бродяга дергает меня за подол.

— Я домой, — бормочет он.

Присаживаюсь и тихо спрашиваю:

— Ты сам доберешься?

Он кивает.

— Местный. А Марта там одна.

Глажу его по голове, запуская пальцы в жесткую густую шерстку. Он сам подныривает под мою ладонь.

— Скажи ей, что мы скоро вернемся, — прошу я. — Скажи, что Бенджи…

Бродяга кивает и исчезает.

Рейнар проводит нас с Кайаном в комнату с большим столом у окна. Здесь явно успели обжиться: на столике лежит скрипка, на подоконнике пепельница с недокуренной сигаретой, на столе — огромная карта с какими-то обозначенными точками.

— Я сейчас, — говорит Рейнар и начинает выдергивать булавки из карты.

— Я ожидала чего-то другого, — честно признаюсь я.

— Чего? Стол для покера и огромную двуспальную кровать? — шутит он. — Или что-то еще интереснее?

Я неопределенно пожимаю плечами. Наверное, это действительно было глупо. Кайан не сдерживает смешка.

— Умеешь произвести впечатление на даму, — замечает он.

— Обычно мало кого интересует, как я живу на самом деле, — отмахивается Рейнар. — Им хватает того, что они видят со стороны.

Экономка приносит поднос, расставляет чашки, чайник, тарелку с нарезанным пирогом и маленькую мисочку с медом. Рейнар благодарит и дожидается, пока за женщиной закроется дверь.