Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 162 – Алена Шашкова

Я тяжело опускаюсь в кресло и растираю лицо ладонями. Нельзя раскисать. Надо просто что-то делать.

На столике уже стоит маленький пузырек с новой настойкой. У меня нет точной дозировки, одни предположения отца и совсем никакой гарантии. Да я Кайану ее даже дать толком не могу, потому что он не приходит в сознание!

Падающие из окна лучи солнца отбрасывают блики от поверхности воды в тазике, тянутся дальше и падают на лицо шадхара.

Его пальцы на покрывале сжимаются, между бровями появляется складка. Он пытается отвернуть голову от света и издает тихий стон. Я тут же вскакиваю и задергиваю штору.

— Кайан? — обхватываю его лицо ладонями.

Веки вздрагивают, но не открываются, с его губ срывается шумный вздох.

— Не виноваты… Нельзя… — дыхание становится поверхностнее, чаще. — Элис…

Мое имя на его губах сейчас отдается обжигающей болью в груди. Это кажется чересчур важным. Бесполезно отрицать, что между нами ничего нет — это будет ложью. Но именно сейчас приходит осознание, насколько мы с Кайаном оказались близки.

Снова бросаю взгляд на темный флакон на столике.

Что б тебя, Кайан! Почему именно сейчас, когда мне хочется, чтобы за меня кто-то решил, ты в отключке!

Я набираю в чайную ложку воды, поддерживаю голову Кайана и подношу к его губам, слегка размыкая их, и он сам немного приоткрывает рот. Вливаю в него содержимое. Сначала шадхар никак не реагирует. Потом хмурится и сглатывает. Дыхание не сбивается, он не закашливается.

Я с облегчением выдыхаю: настойку дать можно, он не захлебнется.

Отсчитываю в ложку четыре капли. Меньше расчетной дозы, которую предполагал отец, но я не рискну дать полную дозу на тот случай, если я все-таки ошиблась. Кайан выпивает лекарство так же, как предыдущую ложку воды. Я укладываю его голову на подушку и остаюсь рядом, положив пальцы на запястье.

Я считаю его пульс, но мое сердце, кажется, бьется быстрее и громче. Я всматриваюсь в лицо Кайана, боясь пропустить любое изменение. Сначала ничего не происходит. Я заставляю себя отвлечься — записываю в журнал дозу, время, прошедшее от приема.

Десять минут. Полчаса. Сорок минут. Ничего.

А потом замечаю, как разглаживается складка между бровями. Расслабляются пальцы, сжимавшие простынь. Дыхание становится глубже. Боюсь поверить, боюсь выдохнуть слишком рано.

Дверь тихо открывается, и в спальню входит Рейнар.

— Ты обедала? — спрашивает он.

Мотаю головой и снова обхватываю руку Кайана, отсчитывая биение его сердца.

— Тогда у тебя пульс скоро не будет ощущаться, — шутит Рейнар, а потом переводит взгляд на шадхара и уже серьезно спрашивает: — Как он?

— Его тело почти восстановилось, но его снова мучают головные боли, — вздыхаю я. — М… боги! Я совершенно не разбираюсь в строении эфирных каналов! Я не знаю, как их изучить, как проверить, что с ними вообще делать?

Рейнар подходит ближе и встает рядом.

— Если бы только у тебя были такие проблемы, наверное, всем жилось бы легче, — отвечает он. — Но пока что никто толком не может помочь тебе. И если твой отец действительно нашел этот цветок, а лекарство будет действовать — мы все будем счастливы.

— Может… Может, на тебе попробовать? — я оборачиваюсь к нему и хватаю за рукав. — У тебя же тоже остались шрамы после того случая.

— У меня не пострадали каналы. У меня пострадало тело и… Не важно. Важно, что это лекарство мне не поможет, — говорит Рейнар. — А ему?