Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 149 – Алена Шашкова

— Гримспорт следит за вами, — говорит Рейнар.

— Не прибедняйся, — отвечает Кайан, — за тобой тоже.

— И мне это нравится, — парирует де Вольф. — Отвлекаясь на меня, они пропускают много важного. Скупщик начал говорить?

Шадхар бросает на меня сосредоточенный взгляд, потом переводит его на занавеску, за которой скрылся старьевщик. Как будто убедившись в чем-то, Кайан пересказывает результат нашего разговора с Варриком.

Рейнар кивает, принимая все к сведению. Непривычно видеть его без коронной насмешливости, но, похоже, на это ни времени, ни сил уже не остается.

— К журналам малых ночных выходов меня не подпустили. Старший писец сначала сделал вид, что не понимает, о чем я говорю, потом вспомнил, что один журнал у надзора, второй на сверке, третий с утра ищут. Именно тот, где должны быть лодки, баркасы и мелкие перевозки мимо основного досмотра.

Я устало тру лоб здоровой рукой.

— Как вовремя они его потеряли.

— Те, кому надо, умеют это делать вовремя, — спокойно говорит Рейнар. — К складам я отправлю кого-то, Коготь. В порту говорят, что один из кораблей задерживается с выходом уже несколько дней. Сначала говорили про починку мачты, потом — про какую-то болезнь на судне, но все это только слухи. Никаких официальных записей.

— А выйти должен был перед новолунием? — уточняет Кайан.

Де Вольф кивает.

— Еще поговаривают, что грузчики регулярно закатывали праздник в кабаке. Примерно раз в месяц. Всем выпивку покупали. А в этом месяце не было, — говорит он, перекладывая трость из одной руки в другую. — Люди недовольны.

Я не сдерживаю нервного смешка. Недовольны тем, что нет халявы? Вместо благодарности — злость. Это нелогично и в то же время так понятно. Природа человеческая везде одинакова, похоже.

— Даты? — жестко спрашивает Кайан.

— Сходятся с сильными отливами. И с закупками “Морского бриза”. Что не удивляет.

Все сходится. Схема выстраивается. Но почему-то проще не становится: все доказательства слишком косвенные, говорить никто не будет — не смогут просто.

Я скольжу взглядом по старым, странным вещам на полках: песочные часы, какая-то толстая книга в засаленном переплете, набор перьев с металлическими наконечниками. Детали чьих-то жизней, которые по той или иной причине оказались тут. Вот все участники контрабанды сейчас такие же молчаливые свидетели, которых просто использовали.

— Я останусь в городе, — говорит Рейнар. — Оставь мне Оникса. Если Варрик дал настоящее имя, Лорана нужно искать сейчас. И постараться сделать это тихо.

— Один ты не пойдешь, — отрезает Кайан.

— Коготь, — вздыхает Рейнар. — В конце концов, я не юнец, которого нужно опекать.

Кайан несколько мгновений смотрит на него. По лицу шадхара трудно понять, что он думает, но мне не нравится, как напряглись его плечи.

— Я однажды затащил тебя туда, куда не следовало. Я не хочу, чтобы история повторилась, — говорит Кайан.

Рейнар улыбается краем губ.

— И я до сих пор должен тебе за свое спасение, — отвечает он.

— Рейнар.

Улыбка исчезает.

— Кайан.

Мы выходим из лавки, шадхар отвязывает Оникса, передавая поводья де Вольфу, потом помогает мне с Мартой залезть в экипаж. Когда дверь закрывается, арканы отходят на некоторое расстояние. Я слышу, что они разговаривают, но не слышу о чем. И это меня беспокоит.