Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 148 – Алена Шашкова

Кайан направляется к двери первым.

— Портовый грузчик — Лоран Штейн, — вслед нам произносит Варрик. — Я не уверен, что он будет говорить. Он хромает на левую ногу и всегда напивается в пятницу. А еще перед отливами хозяин таверны отправляет мальчишку к проклятому складу у причала. Мальчишка думает, что носит сторожу счета за рыбу.

Шадхар оборачивается через плечо и кивает. Я улыбаюсь скупщику и пытаюсь вложить в эту улыбку максимум своего желания поддержать.

Мы выходим так же, как вошли. Только к месту встречи с Рейнаром идем задними дворами. Да, через грязь и дурной запах, зато меньше вероятности, что подвергнем опасности Варрика.

После дороги какими-то грязными закоулками обувь хочется просто выбросить, а платье обрезать как минимум по колено. Марта тихо бубнит себе под нос, прикидывая сколько щелока придется извести на стирку. И это все здорово отвлекает от тяжелых мыслей о Лине и о том, что так наверняка живет половина Гримспорта.

О них некому позаботиться, они добывают деньги не только своим трудом, но и жизнями. Порой не только своими, но и семьи. И всех все устраивает.

Хотя нет, не всех. Кто-то хочет еще больше, поэтому ведет гораздо более грязную игру и считает чужие жизни разменной монетой.

Когда мы выходим из очередного переулка на более-менее людную улицу, я поскальзываюсь, и шадхар тут же ловит меня, прижимая к себе так, будто всю дорогу только этого и боялся.

— Спасибо, шадхар Рад’Исент, я помогу госпоже, — Марта мягко оттесняет его, напоминая о слухах и их опасности для нас.

Кайан с неохотой отпускает меня, следя глазами и останавливаясь на руке, которая сейчас напоминает о себе все сильнее. До самой площади Марта не выпускает мой локоть. Я снова позволяю ей помочь, потому что для нее это способ успокоиться и чувствовать, что она хоть что-то контролирует.

На площади многолюдно. Несмотря на то, что солнце почти село, Гримспорт все еще не собирается засыпать. Дети ходят с лотками: кто-то с жареными орехами, кто-то с какой-то выпечкой, кто-то с побрякушками.

Продавцы не кричат, чтобы активно зазывать к себе. Местные и так знают, у кого что, а приезжие здесь бывают редко — только моряки, которые предпочитают оседать где-то в портовом кабаке или в том же “Хромом крабе”.

Рейнара мы замечаем у лавки старьевщика на углу с улицей, отходящей к порту. Экипаж стоит как раз на ней. Оникс, привязанный у козел, встречает нас недовольным фырканьем и бьет копытом по камню.

— Вы почти опоздали, — говорит Рейнар, щелкая крышкой карманных часов.

— Ты сам только пришел, — усмехается Кайан. — Когда мы были на той стороне площади, ты только достал свои часы. Обычно тебя хватает не больше, чем на пять минут.

Де Вольф язвительно выгибает бровь:

— Может, я не первый раз смотрю?

— После первого раза обычно не убираешь, — отвечает Кайан. — Смог найти что-то?

Рейнар кивает на лавку.

— Там потише будет, — говорит он.

Мы заходим внутрь. Де Вольф даже не пытается сделать вид, что собирается что-то покупать. Сам старьевщик, мужчина лет сорока в поношенной жилетке и с пенсне на носу, лениво кидает на нас взгляд и скрывается в глубине лавки.

Рейнар собирается начать, как в дверь просовывает голову какой-то конопатый мальчуган. Кайан поворачивается и произносит одно короткое: “Уходи”, и мальчишку как ветром сдувает.