Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 86 – Виолетта Весна

— У меня тоже. Покажем друг другу, без обиды на вопрос.

— Да.

Восемнадцать лет общего прошлого не отвечали за восемь месяцев раздельной жизни. Поэтому вопросы были уместны.

Мы сели на кухне. Теперь разговор нужно было закончить правилами, иначе завтра каждый принес бы свою версию.

— Пока живем отдельно, — сказала я. — Никаких ключей и внезапных приездов.

— Согласен.

— Рабочий спор не продолжаем дома. Если проблема касается центра, возвращаем ее в рабочее время и к Майе, если это ее зона.

— Да.

— Доли не используются как аргумент в личном разговоре.

— Даже когда ты владеешь большинством?

— Особенно тогда.

— Согласен.

— Один вечер в неделю без школы. Если не можем, переносим, а не отменяем молча.

— Запишем в календарь?

— Да. Это не убивает романтику.

— Ее сильнее убивает забытый ужин.

Мы оба помнили наш двенадцатый юбилей, когда Родион уехал на переговоры с корпоративным клиентом, а я отказалась напоминать о брони ресторана. Он вернулся в одиннадцать и нашел меня спящей. На следующий день пропущенный вечер снова превратился в спор о том, почему я не позвонила. Никакого правила после этого не появилось.

— И последнее, — сказала я. — Если кто-то хочет закончить отношения, говорит прямо. Не использует уход как способ добиться решения.

Родион посмотрел на меня.

— Это твое условие себе?

— В первую очередь.

— Принимаю. Мое — не делать из помощи готовое решение. Даже если кажется очевидным.

— Принимаю.

Он убрал чашки в раковину и остановился рядом.

— Можно тебя поцеловать?

— Можно.

На этот раз я не считала секунды до остановки. Он коснулся меня осторожно, затем подождал, пока я сама обниму его. Мы знали друг друга слишком долго, чтобы изображать первое знакомство, и слишком многое изменили, чтобы полагаться только на память.

Второй поцелуй начала я. Родион ответил сразу, но не торопил меня. Мы задели край стола, и одна чашка сдвинулась. Он успел подхватить ее, поставил ближе к стене и тихо рассмеялся.

— Хорошее начало новых отношений, — сказала я. — Сначала правила, потом спасение посуды.

— Чашка была пустая. Подвиг отменяется.

Мне нравилось, что мы могли остановиться ради обычной неловкости и продолжить без попытки вернуть торжественный момент. Я провела ладонью по его шее, почувствовала коротко остриженные волосы и знакомое напряжение плеч. Родион коснулся моего лица, затем спросил:

— Так хорошо?

— Да. И можно ближе.

Он обнял меня, а я сама выбрала расстояние между нами. В памяти сохранились его движения, но за восемь месяцев мы оба изменились. Я не хотела проверять, помнит ли он прежнюю меня. Мне был нужен мужчина, который стоял передо мной сейчас и слышал ответ с первого раза.

В спальне Родион предложил оставить свет. Я попросила выключить верхний и оставить лампу у окна. Мне хотелось видеть его лицо, когда я говорю «да» или прошу замедлиться. Он ничего не обещал и не спрашивал, считаю ли я эту ночь началом общей жизни. Мы говорили только о том, что происходит сейчас.

Когда Родион спросил, хочу ли я остаться, я ответила да. Без обещаний на утро и без попытки назвать эту ночь возвращением в брак. Мы не торопились и каждый следующий шаг выбирали вместе.

Утром я проснулась раньше него. На стуле лежала моя одежда, на подоконнике — его часы. Никакого нового ключа рядом с сумкой не было.