Книга Развод. Я беременна от бывшего, страница 65 – Виолетта Весна

В пункте о расходах: «Помощь не дает права влиять на решения».

Потом остановилась.

Добавила отдельную строку:

«Все решения, касающиеся ребенка после рождения, обсуждаются двумя родителями без участия Марины Орловой, Кристины Вяземской, юристов и иных третьих лиц, если нет прямой необходимости».

Посмотрела на эту фразу и вдруг поняла, что написала «двумя родителями».

Не мной одной.

Не Артемом.

Двумя.

Я положила руку на живот.

— Посмотрим, — сказала тихо. — Мы пока никому ничего не обещаем.

Телефон завибрировал.

Артем.

«Доехал. Спасибо за суп».

Я почти улыбнулась.

Написала:

«Маме скажу».

Он ответил:

«Скажи, что это был лучший суп за последнее время».

Я посмотрела в сторону кухни, где мама сушила кружки.

— Мам, Артем сказал, что у тебя лучший суп за последнее время.

Она фыркнула:

— Конечно лучший. Он же не из ресторана.

Я отправила это Артему.

Он прислал короткое:

«Она права».

И на этом остановился.

Не стал продолжать. Не стал искать повод.

Просто оставил теплую точку в конце дня.

Я выключила телефон и вернулась к документам.

Бумаги больше не казались клеткой.

Пока не казались.

Возможно, потому что впервые я могла переписать их сама.

Поздно вечером, когда я уже собиралась лечь, пришло новое сообщение.

Неизвестный номер.

Я застыла.

Открыла.

Там была не фотография. Не угроза. Не грязный намек.

Видео.

На заставке — Артем и Кристина. Похоже, старый прием. Я узнала зал. Это было за полгода до развода. Я тогда уехала раньше, потому что у меня разболелась голова, а Артем остался «на важный разговор с партнерами».

Я не хотела открывать.

Но открыла.

Видео было коротким.

Кристина стояла рядом с Артемом, смеялась над чем-то, потом кто-то за кадром спросил:

— Артем, а Вера не ревнует?

Он ответил не сразу.

Потом сказал:

— Вера удобна. С ней спокойно.

Голоса вокруг засмеялись.

Кристина посмотрела на него с улыбкой.

Видео оборвалось.

Под ним было сообщение:

«Строить новый брак с удобной женой проще, правда?»

Я сидела на кровати и смотрела в темный экран.

Вера удобна.

С ней спокойно.

Я не плакала.

Сначала.

Просто внутри что-то очень тихо и окончательно опустилось.

Так вот кем я была.

Не любовью.

Не домом.

Не женщиной, которую боялись потерять.

Удобной.

Спокойной.

Той, с которой можно жить, пока сердце держишь где-то в другом месте.

Телефон снова завибрировал.

Артем.

«Спишь?»

Я смотрела на его имя и чувствовала, что если отвечу сейчас, скажу все. Не тихо. Не осторожно. Разобью то хрупкое, что мы пытались собрать последние дни.

Может быть, оно и должно разбиться.

Я отправила ему видео.

Без слов.

Он прочитал почти сразу.

Точки набора появились.

Исчезли.

Снова появились.

Потом пришло:

«Это вырвано из контекста».

Я закрыла глаза.

Вот и все.

Старая фраза. Старый Артем. Старая боль.

Я написала:

«Конечно».

Он позвонил.

Я отклонила.

Он написал:

«Вера, пожалуйста. Дай объяснить».

Я смотрела на сообщение и чувствовала, как вся мягкость дня превращается в лед.

«Не надо. Я уже все услышала».

Ответ:

«Нет. Не все».

Я набрала:

«Я была удобной, Артем. Спасибо, что наконец сказал честно. Только жаль, что не мне».

Отправила.

Потом выключила телефон.

Легла на бок, прижала ладонь к животу и наконец заплакала.

Тихо, чтобы мама не услышала.

Но мама услышала.

Она вошла через несколько минут, села рядом и молча обняла меня.