Книга Развод. Я беременна от бывшего, страница 48 – Виолетта Весна

Я протянула ей телефон.

Мама читала молча. Только губы сжались тонкой линией. Когда она дошла до фразы про Соколовых, ее лицо изменилось так, что мне захотелось забрать телефон обратно.

Не потому что мне стало стыдно.

Потому что ей стало больно.

— Кто это написал? — спросила она тихо.

— Не знаю.

— Знаешь.

Я закрыла глаза.

— Кристина. Или кто-то рядом с ней. Может, люди Марины. Может, все вместе.

Мама вернула мне телефон.

— Артему отправила?

— Нет.

— Отправь.

— Не хочу.

— Почему?

Я оперлась на раковину.

— Потому что опять получится, что я бегу к нему за защитой.

— А если он отец ребенка?

— Мам.

— Нет, Вера. Я не про то, что ты должна просить. Я про то, что это касается и его тоже. Если его окружение травит тебя, пусть знает.

Я смотрела на скриншот и чувствовала, как внутри борются две одинаково неприятные вещи.

С одной стороны, я не хотела втягивать Артема. Не хотела видеть, как он снова берет все в руки. Не хотела превращаться в женщину, которую бывший муж защищает от собственных знакомых.

С другой — он должен был знать, что его мир уже тянет руки к нашему ребенку.

Я отправила ему скриншот без текста.

Ответа не было почти десять минут.

За это время я успела умыться, переодеться, выпить пару глотков воды и сесть на кухне перед тарелкой овсянки, к которой не могла прикоснуться.

Потом Артем позвонил.

Я смотрела на экран, пока мама не сказала:

— Возьми.

Я ответила.

— Кто тебе это прислал? — спросил он.

Голос был спокойный.

Слишком спокойный.

У Артема такой голос появлялся не тогда, когда ему было все равно. А когда он уже решил что-то сделать и просто уточнял детали.

— Лада.

— Ей кто?

— Не знаю. Видимо, кто-то переслал.

— Ты получила что-то еще?

— Пока нет.

— «Пока»?

— После вчерашних сообщений слово подходящее.

Он помолчал.

— Я разберусь.

Я закрыла глаза.

— Артем.

— Что?

— Мне не нужна война.

— Это уже война.

— Нет. Это грязь. И если ты полезешь туда с угрозами, грязи станет больше.

— Если я промолчу, они решат, что можно продолжать.

— А если ты начнешь рубить с плеча, все решат, что слухи правда.

— Какие именно? Что ты скрывала беременность ради денег? Что ребенок не мой? Что ты встречаешься с Ильей?

Он произнес это ровно, но последнее имя все равно прозвучало жестче.

Я устало потерла лоб.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я перечисляю.

— Ты перечисляешь так, будто уже злишься не только на них.

Пауза.

— Да, — сказал он. — Я злюсь.

— На меня?

— Нет.

Я не ответила.

— Вера, — голос стал ниже. — Не на тебя.

Очень хотелось поверить.

И очень не хотелось снова стать той, кто верит слишком быстро.

— Что ты собираешься делать? — спросила я.

— Сначала понять источник. Потом закрыть это.

— Как?

— Так, чтобы больше никто не захотел повторять.

— Видишь? Именно этого я боюсь.

— Чего?

— Что ты опять будешь решать через силу. А потом скажешь, что защищал меня.

Он молчал.

Я уже почти видела его в своем воображении: стоит у окна в кабинете, держит телефон, сжимает челюсть, смотрит на город так, будто может заставить его замолчать одним решением.

— Я не буду действовать за твоей спиной, — сказал он наконец.

Я не ожидала.

— Что?

— Я сказал: не буду действовать за твоей спиной. Но и оставлять это не буду. Сегодня вечером у меня закрытый прием у партнеров. Там будут почти все, кто мог это обсуждать. Я скажу сам.