Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 28 – Виолетта Весна

Северцев.

Кальмин.

Я почувствовала, как внутри поднимается уже не личная боль, а профессиональная злость. Та самая, с которой я писала жалобы, добивалась экспертиз, сидела в коридорах ведомств рядом с женщинами, которым говорили: «Ваш муж сам нарушил инструкцию».

— Сколько дел? — спросила я.

Арсен не ответил сразу.

— Мы проверяем.

— Сколько, Арсен?

— Минимум шесть эпизодов за три года. Возможно, больше.

Я медленно выдохнула.

Шесть.

Шесть семей, которым могли сказать, что виноват погибший. Шесть папок. Шесть чужих кухонь, где люди сидели ночью с документами и пытались понять, почему правда выглядит как закрытая дверь.

— И мой фонд занимался некоторыми из них, — сказала я.

— Да.

— Поэтому Кретов шел ко мне.

— Да.

— И поэтому мой архив вскрыли.

— Вероятно.

— Не «вероятно». Его вскрыли после того, как я подала на развод и перестала быть вашей контролируемой женой. Совпадение?

Арсен посмотрел на меня внимательно.

— Ты думаешь, за тобой следили через меня?

— Я думаю, за мной следили потому, что вы решили молча держать меня рядом с делом, о котором я не знала.

— Ты не была рядом с делом.

— Таисия писала мне. Ее муж выбрал меня. Мой архив вскрыли. Меня сегодня встретили у ее двери. Как это называется на вашем языке?

Он молчал.

— Связанная фигура? Побочный риск? Гражданский контакт?

— Варвара.

— Нет, правда интересно. Как вы меня обозначили в документах? «Супруга руководителя, не информировать»?

— Тебя нет в документах.

— Зато я есть в жизни.

Слова повисли в салоне.

Арсен отвел взгляд первым.

— Я пытался убрать тебя из линии удара.

— Не сказав, где линия.

— Потому что если бы ты знала, ты бы не отошла.

— Да.

— Вот именно.

— А вы когда-нибудь думали, что это мое решение?

Он резко повернулся ко мне.

— Когда на человека охотятся, его решение может убить не только его.

— А когда человека лишают права знать, его может убить чужое решение.

Он замолчал.

Впереди машина сопровождения перестроилась левее. Наш водитель тоже чуть сбросил скорость.

Я заметила это, потому что за последние часы во мне проснулась какая-то новая внимательность. Или старая, профессиональная, просто теперь направленная не на бумаги, а на дорогу.

— Что происходит? — спросила я.

Арсен не сразу ответил. Посмотрел в боковое зеркало, потом в телефон с защищенным каналом.

— Маршрут меняем.

— Почему?

— Впереди ремонт.

Я посмотрела через лобовое стекло.

Ремонт действительно был: оранжевые конусы, временный знак, грузовик с аварийной мигалкой у обочины. Дорога сужалась перед мостом через промышленный канал.

— Ночью? — спросила я.

Арсен уже не смотрел на меня.

— Назаров, статус второй машины.

В динамике раздался голос:

— Вторая за нами, дистанция восемьдесят. Хвоста не вижу.

— Водитель, не заходить в сужение, — сказал Арсен.

Водитель коротко кивнул и начал перестраиваться.

В этот момент грузовик у обочины включил дальний свет.

Белая вспышка ударила в лобовое.

Я зажмурилась.

Машина резко дернулась.

— Вниз! — сказал Арсен.

Не крикнул. Сказал.

И уже через долю секунды его рука легла мне на затылок, пригибая к сиденью.

Я не успела возмутиться.

Слева ударил рев двигателя.

Что-то темное вылетело из-за грузовика и пошло прямо на нас.

Водитель выругался и выкрутил руль. Внедорожник бросило вправо. Ремень впился в грудь. Папка Таисии, которую я так и не отдала Полине, ударилась о мои колени.