Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 120 – Виолетта Весна

Когда Арсена повели к машине внутреннего контроля, Лев вдруг вырвался из рук врача и позвал:

— Дядя Арсен!

Все обернулись.

Мальчик стоял в термоодеяле, бледный, с красными глазами, но живой. Его держала медсестра, а он тянулся вперед.

Арсен остановился.

— Я здесь, Лев.

— Ты придешь? — спросил мальчик. — Не как в прошлый раз?

На лице Арсена что-то дрогнуло.

Не много. Только на мгновение.

Но я увидела.

— Приду, — сказал он. — Но сначала ты поедешь к врачу и будешь слушать маму, когда она проснется. Это приказ разведчику.

Лев всхлипнул и кивнул.

— А тетя Варя?

Арсен посмотрел на меня.

— Тетя Варя сама решит, куда ей идти.

Мальчик повернулся ко мне.

— Вы придете?

Я подошла и опустилась перед ним на корточки.

— Приду. И верну тебе машинку, когда врач разрешит. Она ждала тебя все это время.

Он впервые за ночь почти улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Но достаточно, чтобы я поняла: иногда спасение выглядит не как громкая победа, а как маленькое движение губ у ребенка, который только что вышел из темноты.

Арсена увели.

Не в наручниках. Еще нет. Они не посмели при всех, при ребенке, при Вяземском и Полине. Но это ничего не меняло. Его забирали как проблему, которую нужно срочно изолировать, пока спасение Таисии и Льва не успело стать очевидной правдой.

Я стояла на мокром бетоне старого двора и смотрела, как машина внутреннего контроля разворачивается у ворот.

Полина подошла ко мне и сунула в руки папку с копиями.

— Не смотри так, будто он уехал на казнь. Мы сейчас устроим такой шум, что им самим захочется вернуть его с извинениями.

— Они скажут, что он превысил полномочия.

— Скажут. А мы скажем, что он спас похищенного ребенка, пока их люди искали удобную версию. И еще покажем запись, модуль, следы, бахилу, браслет, препарат, старые схемы и голос Радана. Знаешь, что самое приятное в подонках, которые слишком любят бумагу? Их можно задушить бумагой.

Я закрыла глаза на секунду.

Где-то рядом заводили машину скорой. Таисию и Льва увозили в больницу под охраной. Сомов по связи требовал, чтобы модуль везли к нему, а не в управление. Вяземский спорил с кем-то по телефону. Старый санаторий снова молчал, будто и не отдавал только что людей из своих ржавых кишок.

— Поля, — сказала я.

— Что?

— Я поеду за ним.

— Знаю.

— Не потому, что я снова его жена.

Она посмотрела на меня без улыбки.

— Знаю.

— А потому, что он не должен больше один расплачиваться за систему, которая сейчас пытается сделать его виноватым вместо Радана.

Полина кивнула.

— Вот это уже правильная причина.

Я посмотрела на ворота, за которыми исчезла машина.

Сегодня я не стояла позади Арсена.

Я не была его тылом, который молча прикрывает спину и ждет, пока он вернется с чужой войны.

Я шла рядом.

И если система решила забрать его в темноту, ей придется узнать неприятную вещь.

Я слишком хорошо научилась вытаскивать правду из чужих закрытых дел.

Машину внутреннего контроля я больше не видела после поворота за старые ворота «Северного берега».

Она исчезла быстро, будто ее и не было: черный кузов, мокрые отблески фонарей, чужие люди рядом с Арсеном, его темная рубашка с пятном крови у ребер и лицо человека, который снова собирался принять удар без лишних объяснений.

Только на этот раз я не собиралась оставаться там, где меня поставили.