Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 83 – Виолетта Весна

— Нет.

— Почему?

— Потому что боялся услышать, что контроля уже нет.

Ответ был таким прямым, что у меня на секунду пропал голос.

— Ты? Боялся?

Он посмотрел на меня без улыбки.

— Да.

Я вспомнила все ночи, когда сидела одна на кухне и думала, что ему все равно. Что он просто выбрал службу, другую женщину, тайны, удобную дистанцию. Что такой человек не боится. Он просто решает.

А он боялся.

Не красиво. Не благородно.

Трусливо, по-человечески.

— И поэтому молчал?

— Поэтому тоже.

— Это ужасно.

— Да.

— Не соглашайся.

— Я не могу спорить.

Я встала. Прошла к окну. За стеклом был все тот же двор «Каскада», мокрый асфальт, люди в форме, которые уже, наверное, знали: их начальника частично отстранили.

В закрытых системах новости не говорят громко.

Они меняют взгляды.

— Я так злилась на тебя, — сказала я. — Иногда мне казалось, что если я перестану злиться, от меня ничего не останется. Только женщина, которую не выбрали.

Мирослав поднялся, но не подошел.

— Я выбирал тебя.

Я резко повернулась.

— Нет.

Он остановился.

— Не говори так. Не смей делать вид, что выбирал. Ты выбирал так, что я об этом не знала. Это не выбор, Мирослав. Это решение в одиночку.

— Ты права.

— Любовь не может жить там, где один все решает за двоих.

Он смотрел на меня так, будто каждое слово ложилось туда, где и должно было быть.

Больно.

Но точно.

— Я знаю это теперь, — сказал он.

— А я не знаю, что с этим делать теперь.

— Ничего не обещай.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

Я усмехнулась сквозь усталость.

— Снова это слово.

— Оно тебе не нравится.

— Оно мне нравится слишком поздно.

Он сделал шаг.

Один.

Я могла отступить.

Не отступила.

— Таисия, — сказал он. — Я не прошу вернуться. Не сейчас. Не после одного заключения, одной ночи, одного разговора. Я даже не прошу простить.

— Тогда что?

— Позволить мне больше не прятаться за молчанием.

Расстояние между нами стало слишком маленьким.

Дверь была приоткрыта. За ней коридор. В коридоре камера. В нескольких метрах Рената, которая наверняка специально говорила по телефону достаточно громко, чтобы нас не слышать.

И все равно пространство сузилось до его лица.

До серых глаз.

До руки, которую он не поднимал, пока я сама не сделаю шаг.

Я сделала.

Не большой. Почти незаметный.

Но он понял.

Мирослав не схватил меня. Не прижал. Не взял то, что мог бы раньше принять как свое право.

Он поднял руку медленно и коснулся моих волос у виска, убрал прядь, которая мешала смотреть.

— Если скажешь нет, я остановлюсь, — произнес он.

— Я знаю.

И это было новым.

Раньше я знала, что он не причинит мне физической боли. Сейчас впервые знала другое: он остановится не потому, что контролирует себя, а потому что слышит меня.

Я сама положила ладонь ему на грудь.

Форма была плотной, холодной после коридора. Под ней билось сердце. Живое. Быстрое.

Не такое спокойное, каким он казался.

— Я не возвращаюсь, — прошептала я.

— Знаю.

— Это ничего не отменяет.

— Знаю.

— Не говори потом, что я дала надежду.

Он едва заметно склонил голову.

— Ты ее не даешь. Она у меня и так есть.

Эта фраза была последней защитой.

Я потянулась сама.

Поцелуй оказался не таким, как я боялась.

Не прошлым. Не прежним возвращением тела к привычному человеку. Не слабостью, которую сразу хотелось оправдать.

Сначала он был почти осторожным. Вопросом. Ответом, который я могла прервать в любую секунду. Я не прервала. Пальцы сжали ткань его формы, и тогда Мирослав выдохнул так, будто слишком долго держал воздух.