Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 43 – Виолетта Весна

— Сейчас, — сказала Ровенская.

Дверь открылась.

Я даже не удивилась, когда увидела Долгова.

Он вошел без спешки, как человек, который ничего не нарушает. В руках — тонкая папка. На лице — та же аккуратная вежливость.

— Прошу прощения, — сказал он. — Мне сообщили о просмотре реестра с медицинскими отметками.

Гаева повернулась к нему первой.

— Кто сообщил?

— Эльмира Станиславовна, не думаю, что сейчас уместно начинать с поиска источников.

— А я думаю, что очень уместно. Реестр поднят пять минут назад.

Долгов посмотрел на Мирослава.

— Именно поэтому я здесь. Материалы медицинского блока не должны просматриваться лицом, чей идентификатор фигурирует в утечке.

Я медленно выпрямилась.

— Вы обо мне?

— О статусе.

— Тогда говорите точнее. Мой идентификатор фигурирует в операции, которую физически не могла выполнить я.

— Это пока ваша позиция.

— Это биометрия вашего же центра.

— Биометрия подтверждает отсутствие физического входа. Но не исключает внешнего участия.

— Вы хотите сказать, что я, сидя вне медицинского блока, управляла человеком внутри?

— Я хочу сказать, что выводы преждевременны.

Рената встала.

— А я хочу сказать, что попытка ограничить доступ моей доверительницы после обнаружения связи с подрядчиком выглядит плохо.

— Не юридический термин, — заметил Долгов.

— Зато точный человеческий.

Он повернулся к Мирославу.

— Вы понимаете, как это будет выглядеть? Генерал допускает почти бывшую супругу к медицинским реестрам в момент, когда ее имя связано с утечкой. При этом в материалах фигурирует подрядчик, к которому у центра есть действующие обязательства.

— Я понимаю, как выглядит попытка спрятать реестр сразу после того, как в нем нашли «НордСкан», — ответил Мирослав.

Долгов чуть приподнял брови.

— Вы обвиняете меня?

— Я называю последовательность событий.

— Осторожнее, Мирослав Аркадьевич. Последовательности иногда складываются в разные версии.

— Поэтому мы и работаем с документами.

Долгов перевел взгляд на меня.

— Таисия Романовна, я вынужден напомнить: вы находитесь здесь в ограниченном статусе. Вы не следователь, не сотрудник внутренней безопасности и не специалист медицинского блока.

— Зато я человек, чье имя вы почему-то очень быстро научились ставить в центр чужих документов.

— Я не ставил ваше имя.

— Конечно. Оно само пришло.

— Ваши эмоции понятны.

Вот эта фраза была ошибкой.

Может быть, маленькой. Но все же.

Я шагнула к нему ближе. Не слишком. Достаточно, чтобы говорить спокойно и прямо.

— Не делайте вид, что вы понимаете мои эмоции, Аверьян Никитич. Вы не мой психолог, не мой адвокат и не мой близкий человек. Вы сотрудник внутренней безопасности, чье управление подало заявку на отключение камер за несколько минут до использования моего идентификатора. Поэтому давайте честно: вы здесь не потому, что переживаете о чистоте процедуры. Вы здесь потому, что мы нашли «НордСкан» там, где его не должно быть.

Долгов молчал.

Секунду.

Вторую.

Потом мягко сказал:

— Сильная речь.

— Это был ответ.

— Ответы тоже фиксируются.

— Фиксируйте. Только не забудьте вместе с ним зафиксировать девять минут без камер.

Мирослав не вмешался.

И это было важно.

Он не оборвал меня. Не сказал «достаточно». Не решил, что я опять говорю лишнее. Просто стоял рядом и дал мне договорить.