Книга Развод на двоих не делится, страница 89 – Виолетта Весна

— Конечно. Виновата паста.

— Всегда ищите слабое звено.

Они ели слипшуюся пасту прямо из глубоких тарелок у окна. Было не особенно вкусно. Было хорошо.

После ужина он поцеловал ее.

Не впервые, конечно.

Но впервые в ее квартире.

Алина сама подошла ближе.

Без доказательства, без злости, без тени Артема между ними. Почти без страха. Совсем без страха пока не получалось.

Даниил остановился раньше, чем она успела напрячься.

— Все нормально?

Она выдохнула.

— Да.

Потом поправилась:

— Я скажу, если нет.

Он кивнул.

— Хорошо.

И это “хорошо” не было обидой.

Не было проверкой.

Не было скрытым счетом.

Просто хорошо.

Иногда ей все равно становилось страшно.

Например, когда Даниил оставил у нее шарф. Обычный темный шарф на крючке в прихожей. Алина увидела его утром и на секунду замерла: чужая мужская вещь в ее доме. Потом сняла, сложила, положила на тумбу.

Через час вернула на крючок.

Потому что шарф — это шарф.

Не начало захвата территории.

Не обещание.

Не ловушка.

Просто человек забыл вещь.

Вечером сказала Даниилу:

— Ваш шарф у меня.

— Я знаю.

— Знали?

— Да. Решил проверить, будете ли вы готовы его сжечь.

— Думала.

— И?

— Пока висит.

— Прогресс.

Она улыбнулась.

— Не привыкайте.

— Я вообще стараюсь не занимать крючки без переговоров.

С ним было не идеально.

И это было лучше.

Они спорили. Иногда резко.

Однажды Алина сорвалась на него из-за совершенно рабочего замечания. Он сказал, что она снова “забивает пустоту”, имея в виду проект, а она услышала совсем другое и ответила так, будто он обвиняет ее в личной слабости. В комнате стало холодно.

Раньше она бы ушла в молчание или начала извиняться сразу за все.

Теперь вышла на лестничную площадку, постояла там пять минут, вернулась.

— Я услышала не то, что вы сказали, — произнесла она.

Даниил сидел за столом, не трогая ноутбук.

— А я сказал слишком похоже на прошлый раз. Мог мягче.

— Мне не надо мягче всегда.

— Знаю.

— Но иногда надо точнее.

— Принято.

Она села напротив.

— Я не умею пока ругаться нормально.

— Никто не умеет. Некоторые просто делают вид увереннее.

Они не помирились красиво.

Просто допили чай, открыли проект и продолжили.

Потом вечером он спросил:

— Обнять можно?

И она сказала:

— Можно.

Этого оказалось достаточно.

Проект квартиры Елены Викторовны закончили к началу весны.

Клиентка на приемке стояла в спальне, смотрела на кресло у окна и молчала так долго, что Глеб начал нервно листать смету, хотя она уже была утверждена.

— Я думала, будет меньше… меня, — сказала Елена Викторовна наконец.

Алина не сразу поняла.

— Это плохо?

— Нет.

Елена Викторовна провела рукой по спинке кресла.

— Просто я давно жила так, будто меня надо убрать из кадра, чтобы всем было легче.

Алина почувствовала, как внутри что-то тихо отозвалось.

— Здесь вас можно не убирать, — сказала она.

Клиентка кивнула.

Не заплакала.

Алина была ей за это благодарна. Плакать на приемке при Глебе было бы неловко для всех, хотя Глеб, конечно, сделал бы вид, что проверяет плинтусы.

Через неделю Елена Викторовна прислала фото: на кресле лежал плед, рядом на тумбе стояла чашка, на подоконнике — горшок с базиликом. Подпись была короткая:

«Первый завтрак дома».

Алина сохранила фото.

Не в рабочую папку.

В личную.

Весной она окончательно вернула себе фамилию Сергеева.