Книга Развод на двоих не делится, страница 29 – Виолетта Весна

Алина слушала.

Слишком внимательно.

Женщина после переезда из большого дома.

— Почему вы предлагаете это мне? — спросила она.

Орлов повернулся.

— Потому что, думаю, вы поймете задачу.

Вот оно.

Жалость.

Алина почувствовала, как внутри сразу закрылась.

— Из-за моей ситуации?

Он спокойно смотрел на нее.

— В том числе.

— Тогда не надо.

Она начала собирать листы.

Слишком быстро. Бумага поехала, один лист упал на пол.

— Алина.

— Я не хочу быть вашим благотворительным проектом.

— Вы им и не являетесь.

— Но вы только что сказали…

— Я сказал, что вы поймете задачу. Это профессиональное преимущество, если им пользоваться, а не стыдиться.

Она подняла лист с пола.

Руки снова дрожали. Ненавидела это. Ненавидела, что тело предает ее раньше слов.

— Мне не нужна работа из жалости.

— Мне тоже не нужна сотрудница из жалости.

— Тогда зачем?

Орлов сел обратно.

— Потому что у меня через неделю защита эскизной концепции, мой дизайнер заболела и уехала в Минск к матери, второй завален рестораном, а стажер Миша вчера предложил поставить в спальне стеклянный стол, потому что “легкость”. Я хочу увидеть, сможете ли вы сделать живую концепцию за пять дней. Если нет — я заплачу за тест и мы разойдемся без обид. Если да — обсудим дальше.

Алина смотрела на него.

— Вы заплатите за тест?

— Конечно.

— Даже если плохо?

— Если совсем плохо, заплачу меньше и буду грустить.

Она не удержалась. Усмехнулась.

Орлов тоже чуть улыбнулся.

— Это не спасение, Алина. Это работа. Небольшая, срочная и не слишком удобная. Условия могу прислать письмом. Договор — тоже.

Договор.

Слово больше не было нейтральным.

Алина села обратно.

— Я не подпишу ничего, не прочитав.

— Надеюсь.

Ответ был настолько простой, что у нее на секунду защипало глаза.

Она отвернулась к окну.

Внизу во дворе кто-то нес лист гипсокартона. Двое рабочих спорили у фургона. Девушка в зеленом свитере, та самая, что у доски, вышла на улицу с телефоном и закурила. Бюро жило. Люди работали, ошибались, таскали макеты, ругались из-за светильников. Ничего особенного.

Алина вдруг очень захотела быть среди этой обычности.

Не женой, не бывшей, не женщиной, которой сочувствуют. Человеком с задачей и сроком.

— Я могу посмотреть вводные, — сказала она.

— Можете.

Он открыл ноутбук, вывел на экран план квартиры, фотографии текущего состояния, короткое описание клиентки.

Квартира была странная.

Низкие подоконники, длинный коридор, маленькая кухня, хорошее окно в гостиной и ужасная плитка в ванной. Хозяйке сорок шесть, развод, переезд из загородного дома, взрослая дочь учится за границей. Бюджет средний. Требование: «Чтобы выглядело спокойно, без бабьих штучек».

Алина прочитала последнюю фразу дважды.

— Это она так сказала?

— Да.

— “Бабьих штучек”?

— Угу.

— Значит, ей как раз нужны бабьи штучки. Только она их ненавидит.

Орлов поднял глаза.

— Продолжайте.

Алина почувствовала, что сказала это слишком уверенно, и сразу захотела отступить. Но он ждал.

— Ну… если женщина после большого дома говорит, что хочет чисто и дорого, она может бояться выглядеть так, будто ее выгнали в маленькую квартиру. Она будет пытаться сделать не дом, а витрину: смотрите, у меня все под контролем. Поэтому никакого “уютненько”, она это оттолкнет. Но если сделать слишком холодно, она там не выживет.