Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 106 – Виолетта Весна

— Этот центр называется «Голос», потому что слишком часто люди молчат не от слабости. Они молчат, потому что их не слышат. Им говорят: потом, не сейчас, вы ошиблись, вам показалось, так надо. Здесь мы будем слушать раньше. До того, как страх станет приговором. До того, как чужая боль станет строкой в отчете.

Я сделала паузу.

На окне дрожал свет. В вазе стояли хризантемы от семьи Никиты. Лариса держала Эмиля за руку. Агата смотрела серьезно. Милана украдкой вытирала уголок глаза и, заметив мой взгляд, сразу сделала вид, что проверяет уведомления. Владислав стоял у двери. Ренат — рядом с книжной полкой, и его глаза были на мне.

— Я не обещаю, что здесь всегда будут ответы, — продолжила я. — Но здесь вопрос человека не будет считаться помехой. И боль не будут списывать как неудобный шум.

Этого хватило.

Потом были цветы, кофе, первые заявки на консультации, разговоры, документы, фотографии без скандальных заголовков. Агата следила, чтобы журналисты не задавали вопросов о личной жизни. Милана следила, чтобы Агата не перегрызла журналистам микрофоны. Ренат следил, чтобы я ела, но после третьего моего взгляда перестал делать это так заметно.

К полудню помещение постепенно опустело.

Владислав ушел одним из первых.

Перед уходом остановился рядом со мной.

— Я рад, что ты открыла дверь сама, — сказал он.

Я поняла, что он имеет в виду не только центр.

— Я тоже.

Он кивнул Ренату. Ренат ответил.

Без тепла.

Но без войны.

Иногда этого достаточно.

Когда за последними гостями закрылась дверь, я осталась посреди приемной среди цветов, пустых стаканов, папок и следов обуви на чистом полу.

— Ну что, директор Корнилова, — сказала Милана, надевая пальто. — Теперь у тебя есть центр, сотрудники, долги по аренде и официальный повод жаловаться на бухгалтерию. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

— Я думала, развод с генералом уже был взрослой жизнью.

— Это была экстремальная стажировка.

Агата забрала свою сумку.

— Я пришлю список семей, которые ждут консультации.

— Присылай.

— И журналистку, которой можно доверять.

— Сначала Милане.

— Разумеется. Я же хочу жить.

Они ушли вместе, споря о каком-то пресс-релизе.

Мы с Ренатом остались вдвоем.

В центре стало тихо.

Он подошел к стойке и начал собирать пустые стаканы.

— Ты сейчас убираешься, чтобы не говорить? — спросила я.

— Да.

— Честно.

— Мы договаривались.

Я помогла ему собрать цветочную бумагу и салфетки. Несколько минут мы просто приводили в порядок приемную. Это было неожиданно хорошо: после торжественных слов, прошлого, гостей, взглядов — обычное дело руками. Стакан в мусор, папку на полку, стул на место.

Потом я остановилась у таблички внутри.

Таисия Корнилова.

Ренат подошел сзади, но не обнял сразу.

— Можно? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Можно.

Он обнял меня за плечи. Тепло, спокойно, без попытки закрыть от мира. Просто быть рядом.

— Ты сегодня была счастлива, — сказал он.

— Да.

— И грустила.

— Да.

— И нервничала.

— Ренат.

— Что?

— Ты перечисляешь мои эмоции как служебную сводку.

Он тихо рассмеялся.

Я повернулась в его руках.

За этот год мы много раз говорили о будущем. Иногда спокойно. Иногда через боль. Я сразу сказала, что не хочу нового брака как доказательства исцеления. Он сказал, что не предлагает. Потом однажды спросил, хочу ли я когда-нибудь жить вместе. Я сказала: «Не знаю». Он ответил: «Хороший ответ». Я тогда бросила в него подушкой.