Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 9 – Виолетта Весна

Вот оно.

Не угроза. Забота, одетая в деловой костюм.

— Мне? — спросила я.

— Есения Павловна, вы умная женщина. Иногда семейные эмоции выглядят со стороны совсем иначе. Не хотелось бы, чтобы кто-то решил, будто вы устроили сцену из-за ревности к вдове погибшего офицера.

Кира. Вдова. Погибший офицер.

Я подняла взгляд на Миру. Та уже записывала.

— Вы сейчас звоните мне как пресс-секретарь центра или как человек, который беспокоится о моем браке?

Пауза вышла короткой.

— Я звоню как человек, который желает вам добра.

— Тогда запомните, пожалуйста. Мое добро больше не обсуждается через приемную, охрану и пресс-службу.

— Есения Павловна...

— Спокойной ночи, Инга.

Я отключила вызов.

На кухне стало тихо. Чай давно остыл. За окном проехала машина, и свет фар на секунду скользнул по стене.

Мира положила ручку.

— Теперь точно утром в офис.

— Думаешь, они начнут?

— Они уже начали.

Я взяла телефон и впервые за вечер открыла чат с Демьяном. Там висело еще одно сообщение.

«Не верь Инге. Я сам все объясню».

Я смотрела на эти слова и не чувствовала облегчения. Только холодную ясность.

Поздно объяснять после того, как другие уже начали говорить за тебя.

Я набрала ответ медленно, проверяя каждое слово.

«Завтра я встречаюсь с адвокатом. По поводу развода и документов. Говорить будем после этого».

Отправила.

На экране почти сразу появились три точки. Демьян писал. Стирал. Снова писал.

Потом пришло:

«Я приеду утром».

Я посмотрела на Миру.

Она взяла мой телефон и положила рядом с моим блокнотом, не переворачивая экраном вниз. Не пряча. Просто возвращая мне право самой решить, читать ли дальше.

Я написала:

«Нет. Утром меня не будет».

И впервые за восемь лет не стала объяснять почему.

Утром я проснулась раньше будильника и не сразу поняла, где нахожусь.

Потолок был не наш. Не высокий, с ровной светлой лепниной по краю, а обычный, белый, с маленькой трещиной у окна. Под боком лежал чужой плед, на стуле висело мое платье с распоротым швом, а из кухни доносился тихий звук чайника.

Потом память вернулась.

Прием. Кира Лаврова. Охрана у бокового коридора. Кольцо на столике. Демьян на холодном крыльце и его короткое: «Я приеду утром».

Я села на диване и несколько секунд просто смотрела на свои руки. На правой ладони остался тонкий след от сумочки, которую я сжимала вчера слишком крепко. На безымянном пальце было пусто.

Пустое место выглядело непривычно.

Не свободно. Пока еще нет.

Просто непривычно.

На кухне Мира говорила по телефону спокойным рабочим голосом:

— Нет, переносить заседание не нужно, я буду после одиннадцати. По второму делу подготовьте мне выписку и отправьте помощнику судьи. Да, именно сегодня. И, пожалуйста, без героизма, если запрос не примут с первого раза. Мы юристы, а не люди, которые доказывают миру свою выносливость.

Я невольно усмехнулась. У Мирославы даже бытовые фразы звучали так, будто их можно подшить в дело.

Телефон на тумбочке лежал экраном вверх. Ночью я поставила беззвучный режим, но не выключила. Это было маленькое предательство самой себя: я вроде бы решила не ждать, но оставила возможность увидеть, если Демьян напишет.

Он написал.

Пять сообщений.

Первое в 01:14: «Ты у Мирославы?»

Второе в 01:47: «Я не буду приезжать без твоего согласия. Но утром нам нужно поговорить».