Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 10 – Виолетта Весна

Третье в 02:03: «Кира Лаврова не имеет отношения к нашему браку».

Четвертое в 03:28: «Прости за коридор».

И последнее, уже в 06:12: «Я дома. Если ты приедешь за вещами, я не буду мешать. Только предупреди».

Я перечитала последнее сообщение дважды.

«Я не буду мешать».

Демьян редко писал такие фразы. Обычно он ставил задачу, уточнял время, предупреждал, договаривался так, что договор уже выглядел принятым решением. Сейчас в этих словах было что-то новое, но я не позволила себе обмануться.

Одна правильная фраза не отменяла восьми лет привычки.

Мира вошла в комнату с двумя кружками.

— Доброе утро. Хотя слово «доброе» сегодня, конечно, работает на минимальной ставке.

— Демьян дома, — сказала я.

Она поставила кружки на столик.

— Он написал?

Я протянула ей телефон. Мира прочитала сообщения не торопясь, без выражения на лице. Только на фразе «Прости за коридор» у нее немного дрогнули брови.

— Не худший вариант, — сказала она.

— Ты сейчас защищаешь его?

— Нет. Я оцениваю риски. Худший вариант был бы, если бы он приехал ночью, поднял охрану, начал давить через твоих знакомых или приказал водителю дежурить под окнами. Он этого не сделал. Значит, либо слышит тебя, либо очень хорошо понимает, как выглядит давление со стороны.

— Утешительно.

— Я не обещала утешать красиво. Я обещала помогать.

Я взяла кружку. Чай был крепкий, без сахара. Именно такой, как нужно, когда внутри слишком много слабости.

— Я все равно хочу поехать домой, — сказала я. — Мне нужны документы. Загранпаспорт, папка по маминой квартире, дипломы, медицинские бумаги. И все, что касается фонда.

Мира села напротив.

— Поедем вместе. Но сначала ты умоешься, переоденешься в то, что не выглядит как вечернее платье после тяжелого политического кризиса, и мы составим список. Не «что найду», а конкретно: что забрать, где искать, что сфотографировать, что не трогать без понимания.

— Ты думаешь, Демьян не отдаст?

— Я думаю, что в доме, где всем занимался он или его помощник, ты можешь не знать, какие документы вообще существуют. А незнание — плохая позиция, особенно если ты собираешься разводиться с человеком, у которого есть юристы, аппарат и привычка не проигрывать.

Я провела ладонью по лицу.

— Он не враг мне, Мира.

— Я очень надеюсь. Но развод — это не проверка на доброту. Это процедура, где любовь, обида, имущество, репутация и страх часто лежат в одной папке. Пока ты не знаешь, что в этой папке, тебе нельзя идти туда одной.

Я хотела возразить, но вместо этого встала.

— Дай мне двадцать минут.

— Дам пятнадцать. В кризисе лишние пять минут обычно уходят на сомнения, а не на пользу.

Через час мы уже ехали к дому.

Мира сидела за рулем своей темно-зеленой машины, а я держала на коленях список. В нем было слишком много пунктов для жизни, которая еще вчера казалась устроенной: документы личности, собственность, счета, доверенности, фонд, медицинские бумаги, личные вещи на первые две недели.

Первые две недели.

Так спокойно написано. Будто можно заранее рассчитать срок, за который человек перестает оглядываться на дверь.

Дорога к нашему дому шла через старый хвойный поселок за городом. Я всегда любила этот путь. Узкие улицы, мокрый асфальт, высокие заборы, редкие фонари даже днем. Раньше мне казалось, что здесь тихо. Теперь тишина выглядела как еще одна форма контроля: за воротами каждый жил отдельно, и никто не слышал, что происходит в чужом доме.