Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 76 – Виолетта Весна

— Мост?

— Извини, я нечаянно сказала красиво. Больше не буду.

Я почти улыбнулась.

Веденин вернулся не один.

С ним вошел Демьян.

Я сразу напряглась.

Не потому, что не хотела его видеть. Потому что эта комната была моей попыткой отвечать самой. Его появление могло снова повернуть все вокруг его статуса, его решений, его возможности закрывать собой.

Демьян остановился у двери.

— Есения, я не знал, что ты уже здесь. Веденин вызвал меня по материалам Ракитина. Если ты против, я подожду в коридоре.

Он сказал это до того, как я успела защититься.

Мира посмотрела на меня.

Решение мое.

— Останься, — сказала я. — Но как свидетель по своим материалам. Не как мой представитель.

— Конечно.

Он сел не рядом со мной, а у другой стены. И это тоже было правильно.

Веденин продолжил беседу уже при нем. Уточнял, когда Демьян узнал о связи фонда с поставками, кто входил в группу первичной проверки, какие полномочия были у Тарханцева, почему материалы вынесли во внешний контур только сейчас.

Демьян отвечал прямо.

Не идеально для себя.

Несколько раз его ответы могли выглядеть плохо: он признал, что две недели проверял связь фонда без уведомления меня; признал, что Инга получила слишком широкие полномочия в информационном сопровождении; признал, что Тарханцев имел доступ к административным каналам, через которые мог получить данные о фонде и безопасной квартире Киры.

Я слушала и понимала, что он мог бы смягчить. Увести. Сказать осторожнее. Но не делал этого.

В какой-то момент Веденин спросил:

— Генерал Корецкий, вы допускаете, что ваша супруга могла подписать спорные документы, не понимая их значения?

Слово «супруга» прозвучало официально и странно.

Демьян посмотрел не на меня, а на Веденина.

— Нет.

— Почему?

— Потому что Есения никогда не подписывала документы, если понимала, что проект не проверен. Она могла доверять людям в бытовых вопросах, могла не заниматься технической частью платежей. Но решение о помощи семьям и о крупных расходах фонда всегда проверяла лично. Иногда спорила из-за сумм, которые для центра были незначительными, потому что знала, за какой семьей стоит каждая строка. Подписать восстановительный модуль после заморозки проекта и не задать вопросов она не могла.

Я опустила глаза.

Не чтобы скрыть слезы. Чтобы удержать их.

Он говорил не как муж, который хочет защитить жену любой ценой. Он говорил как человек, который наконец вспомнил, кем я была в этом фонде, пока другие превращали меня в удобную подпись.

Веденин записал.

— При этом вы подтверждаете, что не сообщили ей о первичных сомнениях по фонду своевременно?

— Подтверждаю.

— Почему?

Демьян сделал паузу.

— Потому что решил, что сначала должен сам понять масштаб. Это была ошибка. Мое молчание поставило Есению в более уязвимое положение.

Мира подняла взгляд от блокнота.

Я посмотрела на Демьяна.

Он не искал моего одобрения. Не пытался поймать момент. Просто сказал правду и остался в ней.

Беседа длилась еще час. К концу я устала так, что даже голос стал ниже. Веденин заметил.

— На сегодня достаточно. Есения Павловна, вы предоставите через адвоката документы из больницы, историю поездок и образцы подписи. По видео назначим техническую проверку. По переписке — отдельную. До результатов я не рекомендую вам контактировать с сотрудниками фонда напрямую, включая Эльвиру Ким и Дарью Нелюбину. Все через представителя.