Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 73 – Виолетта Весна

Помощница Миры, Ника, принесла папку и тихо сказала:

— Мирослава Андреевна, вам прислали курьером пакет. Без обратного адреса. Я не вскрывала, как вы просили.

Мы с Мирой переглянулись.

— Где пакет? — спросила она.

— В приемной, в пластиковом боксе. Курьер настоящий, я проверила. Расписку не давала, только отметку о доставке на организацию.

Мира посмотрела на меня.

— Садись в кабинет. Я вскрою при записи.

— Я пойду с тобой.

— Еся.

— Нет. Если это снова про меня, я не буду ждать за дверью, пока кто-то решит, сколько мне можно видеть.

Она хотела возразить, но передумала.

— Хорошо. Но стоишь рядом, руками ничего не трогаешь.

— Я беременна, а не превратилась в фарфоровую статуэтку.

— У беременных фарфоровых статуэток тоже есть правила безопасности.

В приемной Ника уже поставила бокс на стол. Пакет был плотный, серый, без надписей кроме адреса офиса. Мира включила камеру, проговорила дату, время, кто присутствует, и только потом разрезала край ножницами.

Внутри лежала флешка и распечатанный лист.

На листе было:

«Для адвоката Есении Корецкой. Чтобы ваша клиентка перестала изображать жертву».

Мира взяла флешку пинцетом, положила в отдельный пакет.

— Сразу в основной компьютер не вставляем. Ника, зовите Артура.

Артур был техническим специалистом, который обслуживал офис и, как выяснилось, умел смотреть на флешки с таким же недоверием, с каким Мира смотрела на чужие брачные договоры. Он приехал через двадцать минут с отдельным ноутбуком, на котором, по его словам, было «не жалко ничего, кроме времени».

На флешке оказались три файла.

Видео.

Скан договора с «Артемьев Консалт».

И архив переписки.

Видео мы открыли первым.

Запись была с камеры в фонде. Дата — день спорного платежа. На экране коридор у кабинета Эльвиры. Я появлялась в кадре на несколько секунд: в светлом пальто, с папкой в руках, входила в кабинет бухгалтерии. Потом запись перескакивала вперед. Я выходила, разговаривала с Эльвирой, что-то подписывала на стойке и уходила.

Я застыла.

— Я не была в фонде в тот день.

Мира остановила видео.

— Точно?

— Точно. Я была у мамы в больнице. Потом дома. Я помню этот день, потому что у нее давление подскочило ночью, а утром я ругалась с врачом, который хотел выписать ее раньше. В фонд я не заезжала.

Артур увеличил кадр.

Лицо на видео было похоже на мое. Очень. Но качество записи оставалось таким, что уверенно сказать нельзя. Светлое пальто действительно было похоже на мое, волосы темные, фигура, походка. Человек держал голову чуть ниже, чем я, но это могла заметить только я сама.

— Монтаж? — спросила Мира.

Артур почесал подбородок.

— Сразу не скажу. Есть склейки, но они могут быть штатными, камера пишет по движению. Надо смотреть метаданные, если они не вычищены. Но даже без этого я бы не делал выводов. Видео слишком удобно короткое.

Мира открыла архив переписки.

Там были скриншоты сообщений якобы от меня Эльвире:

«Документы по модулю подпишу сегодня. Демьян просил ускорить».

«Если будут вопросы, говорите, что попечительский совет согласовал».

«Родион Сергеевич в курсе».

Я смотрела на эти фразы и чувствовала, как внутри поднимается не страх, а холодная злость.

— Я так не пишу.

Мира посмотрела на меня.

— Что именно не так?

— Все. Я никогда не пишу «Демьян просил» в рабочих вопросах фонда. И никогда не называю Тарханцева Родионом Сергеевичем в переписке с Эльвирой. Я писала «Р. С.» или просто «Тарханцев», если коротко. И еще... — Я наклонилась ближе. — Видишь пробел перед точкой в последнем сообщении? У меня такого нет. А у Инги в письмах бывает. Она часто диктует голосом, потом поправляет не до конца.