Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 20 – Виолетта Весна

— Не отвечать? — спросила я.

Мира протянула руку.

— Отвечать. На громкой связи. Спокойно. Пусть говорит.

Я приняла вызов.

— Есения Павловна, добрый день, — голос Инги был безупречен. Даже слишком. — Надеюсь, я не отвлекаю.

— Отвлекаете, — сказала я. — Но, судя по всему, вы все равно позвонили не для светской беседы.

Пауза была короткой. Инга умела не показывать раздражение, но я знала ее достаточно давно, чтобы услышать, как меняется дыхание.

— Вы правы, вопрос деликатный. Мне сообщили, что в закрытых каналах появилась неприятная публикация. Я сразу дала указание проверить, откуда взялось фото.

Мира подняла глаза от блокнота.

— Как быстро вы узнали, — сказала я.

— Есения Павловна, это моя работа.

— Ваша работа — знать о публикации или предупреждать ее появление?

— И то и другое, если речь идет о репутации центра. Именно поэтому я звоню вам лично. Очень прошу вас сейчас ничего не комментировать и не отвечать никому, даже знакомым. Любая эмоциональная фраза может быть использована против вас.

— Против меня?

— К сожалению, да. Вы оказались в центре неудачной ситуации. Я понимаю, как это выглядит для вас, но со стороны все может быть истолковано иначе. Вдова погибшего сотрудника, служебное мероприятие, ваш конфликт с Демьяном Владимировичем... Не хотелось бы, чтобы вас выставили человеком, который ревнует не к месту.

Я посмотрела на Миру. Та записала: «ревнует не к месту».

— Инга, а кто именно выставит? — спросила я. — Те же люди, которые уже получили фото из коридора?

— Мы не знаем, кто его сделал.

— Но знаем, что коридор был под охраной.

— Не всякое фото делает охрана.

— Конечно. Иногда его делает человек, которому очень удобно стоять рядом с охраной.

Теперь пауза стала длиннее.

— Есения Павловна, я понимаю ваше раздражение, но сейчас нам всем нужно действовать осторожно. Поверьте, Демьян Владимирович не хотел причинить вам боль. Ситуация с Кирой Лавровой сложная, она находится под особым вниманием, и вчерашнее ваше появление в коридоре могло сорвать работу, которая ведется уже не первую неделю.

Я выпрямилась.

— Мое появление? Я пришла поговорить с мужем.

— Да, но не все присутствующие это поняли именно так.

— А как они должны были понять, если мой муж вывел другую женщину, меня остановила охрана, а потом вы позвонили мне ночью и попросили не делать резких шагов?

— Я пыталась вас защитить от последствий.

— Нет, Инга. Вы пытались защитить версию, в которой мне отведена роль уставшей жены. И сейчас продолжаете.

Мира чуть заметно кивнула. Не похвала, просто сигнал: держу линию правильно.

Инга заговорила мягче:

— Есения Павловна, я много лет работаю рядом с людьми, у которых публичная ошибка может стоить карьеры. Иногда семья страдает не потому, что ее не ценят, а потому, что есть обязанности выше личного комфорта. Вы всегда это понимали лучше многих. Именно поэтому вас уважали.

Вот оно.

Самая умная часть разговора.

Не угроза. Не давление. Признание. Напоминание, что меня уважали за терпение, а значит, если я перестану терпеть, сама разрушу красивый образ себя.

Раньше это сработало бы.

— Меня уважали не за понимание, — сказала я. — Меня использовали как доказательство, что рядом с Демьяном Владимировичем все спокойно. Разница небольшая, если смотреть из зала. Но для меня она стала существенной.