Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 19 – Виолетта Весна

Комментарий под фото был короткий:

«Говорят, супруга генерала не выдержала появления молодой вдовы, которую Корецкий лично вывел из зала. История, конечно, семейная, но не самая приятная на фоне проверки в центре».

Проверки.

Значит, это слово уже гуляло.

Я положила телефон на стол и посмотрела на свою ладонь. След от кольца казался не физическим, а социальным: будто все вокруг видели не меня, а пустое место, которое требовалось немедленно объяснить.

Мира закончила разговор и повернулась.

— Ты побледнела.

— Мне прислали публикацию.

— Покажи.

Я подвинула телефон к ней.

Она прочитала быстро, но не поверхностно. Мира вообще редко смотрела на текст как обычный человек. Она сразу видела в нем угрозы, формулировки, источник, цель и слабые места.

— Непрофессионально, но неприятно, — сказала она.

— Непрофессионально? Мира, там фотография из закрытого коридора.

— Именно поэтому неприятно. А непрофессионально потому, что они смешали семейный конфликт, вдову погибшего сотрудника и проверку. Значит, либо кто-то торопится, либо хочет, чтобы ты отреагировала эмоционально и дала новый материал.

Я устало откинулась на спинку стула.

— Ты правда считаешь, что это не просто сплетни?

— Простых сплетен в таких кругах почти не бывает. Есть разговоры без цели, а есть разговоры, которые запускают, чтобы проверить реакцию. Сейчас тебя проверяют: будешь молчать, бросишься оправдываться, позвонишь Демьяну, напишешь что-нибудь в сердцах, начнешь обвинять Киру.

— Я не собираюсь обвинять женщину, о которой ничего не знаю.

— Хорошо. Потому что именно к этому тебя и подталкивают.

Я посмотрела на фото еще раз. На нем Кира казалась не соперницей, а человеком, которому плохо. Вчера я заметила это, но ревность и унижение заслонили детали. Сейчас, когда первый удар прошел, я вспомнила ее пальцы на сумочке, красные глаза, то, как она попыталась сказать Демьяну: «Я могу...» — и как он оборвал ее слишком резко.

Не как любовницу.

Скорее как человека, которого боялся выпустить из-под контроля.

— Если она вдова погибшего сотрудника, почему Демьян не мог просто сказать мне? — спросила я.

Мира села напротив.

— Потому что у него, вероятно, есть служебная причина молчать. И потому что он привык считать служебную причину достаточной для всего остального.

— Это не оправдание.

— Я не оправдываю. Я пытаюсь понять механику. Чем лучше мы ее понимаем, тем меньше она нами управляет.

Я прикрыла глаза.

Механика.

Слово сухое, но точное. Вчера вечером мое сердце разбилось не от одного факта, а от работы целой системы. Демьян молчит, охрана выполняет, Инга сглаживает, слухи оформляют, помощники убирают следы, а я должна вести себя так, чтобы не мешать.

Удобная жена не задает вопросов.

Неудобную жену называют уставшей.

— Что мы делаем? — спросила я.

— Первое: ничего не публикуем. Второе: фиксируем все скриншоты. Третье: официально направляем запрос по фонду и предупреждаем бухгалтера, что любые документы с твоей подписью должны быть сохранены. Четвертое: я свяжусь с экспертом по почерку, хотя лучше будет получить оригиналы. Пятое: ты не разговариваешь с Ингой без меня.

Телефон будто услышал свое имя и зазвонил.

На экране высветилось: Инга Вирина.

Я невольно рассмеялась. Не весело, а от усталого ощущения, что у этой истории слишком хорошая координация.