Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 110 – Виолетта Весна

Ингу отстранили от коммуникаций и допросили отдельно. Она держалась дольше всех, говорила о репутационных рисках, недопонимании, служебной необходимости. Но в ее переписке нашли черновик той самой формулировки про «эмоциональный эпизод супруги» за несколько часов до публикации фотографии из коридора.

Фонд передали временной комиссии. Кира официально стала потерпевшей по делу о давлении и угрозах. Дарья получила защиту как свидетель. Эльвира пока жила между страхом и облегчением, но уже дала подробные показания.

Демьяна не вернули в «Гранит».

Пока.

Он оставался отстраненным, давал показания, передавал документы, не комментировал слухи и ни разу не попросил меня публично сказать, что он не виноват. Хотя я знала, как ему тяжело. Знала по коротким сообщениям, по редким встречам у Веденина, по тому, как он сдерживал себя, когда видел, что меня мутит или я слишком долго стою в коридоре.

Каждый вечер он задавал один вопрос:

«Как ты себя чувствуешь?»

Иногда я отвечала подробно. Иногда одним словом. Иногда не сразу.

Он не требовал больше.

И это стало одним из самых сильных его поступков.

— Он уже там? — спросила Мира.

Я посмотрела на телефон.

Сообщение от Демьяна пришло пять минут назад:

«Я в суде. Жду в коридоре. Не подойду, пока ты сама не захочешь».

Я показала Мире.

Она прочитала и кивнула.

— Хорошо.

— Ты больше не добавляешь язвительных комментариев?

— Добавляю мысленно. Но сегодня экономлю твои нервы.

В суд мы приехали за двадцать минут до заседания.

Здание было обычным: серые стены, рамка на входе, стойка охраны, люди с папками, кто-то спорит по телефону, кто-то сидит у окна с лицом человека, который всю ночь не спал. Никакого торжественного ощущения конца. Просто место, где чужие жизни становятся строками в расписании.

Демьян стоял у окна в коридоре.

Без формы. В темном костюме, с папкой в руке. Он выглядел усталым, но спокойным. Увидев меня, не пошел навстречу сразу. Подождал, пока я сама остановлюсь рядом.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Ты бледная.

Я подняла бровь.

Он почти сразу добавил:

— Это наблюдение, не начало командования.

— Принято.

Мира тихо кашлянула.

— Я пойду отмечусь у секретаря. Вы можете поговорить две минуты, пока я делаю вид, что не контролирую ситуацию.

Она ушла.

Мы с Демьяном остались у окна.

— Ты не передумала? — спросил он.

Вопрос был тихим. Не давил. Но в нем была вся его боль.

Я посмотрела на дверь зала заседаний.

— Не так, как ты надеешься.

Он кивнул, будто заранее знал, но все равно должен был услышать.

— Я понял.

— Демьян, я не развожусь потому, что больше не люблю. И не потому, что хочу наказать тебя. Я просто не могу оставить все как было юридически, будто мы можем вернуться в тот же дом, к тем же привычкам и назвать это исправлением.

— Я знаю.

— Нет. Дай мне договорить. Мне важно сказать до суда, а не после. Наш брак был не только плохим. В нем было много хорошего. Именно поэтому мне так трудно. Но я слишком долго была женой, которая подстраивалась под твой мир. Если мы когда-нибудь попробуем снова, это не может начаться с того, что я остаюсь в старом статусе и надеюсь, что теперь ты будешь другим.

Он слушал, не перебивая.

Раньше он обязательно ответил бы раньше конца. Сейчас ждал.

— Мне нужно выйти из этого брака, — сказала я. — Не из любви. Из подчинения.