Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 24 – Виолетта Весна

— Нет.

— Почему?

Я мог сказать, что кассовый план студии её не касается. Формально так и было: Марина не отвечала по нашим обязательствам и не получала долю в компании. Но если пилот становился ставкой на сохранение команды, риск начинал влиять на творческие решения.

— Сегодня выясним, можно ли с ней снимать, — сказал я. — Если нельзя, незачем перекладывать на неё наши счета.

— А если можно?

— Тогда скажем до следующего финансового решения.

Жанна оставила паузу. Я слышал, как за стеной техник проверяет радиопетличку: «раз, два, ткань, раз». Потом она поставила в таблице жёлтую отметку рядом с пилотом.

— До следующего решения, — повторила она. — Не после.

В одиннадцать двадцать Марина прислала подтверждение, что электронное заявление на регистрацию ИП принято. Результата ещё не было. К письму она приложила три варианта вступления и новую редакцию пункта о согласии.

Я открыл звуковые заметки, которые она записала на телефон. В первом варианте голос становился медленнее на словах «сорок пять лет» и «прямой эфир». Во втором все предложения были одинаковой длины. Третий мог прочитать диктор банка, меняя только название продукта.

Я ничего не ответил. До интервью оставалось сорок минут.

Татьяна Морозова пришла в двенадцать без пяти с холщовой сумкой и тубусом для чертежей. Вместо чертежей внутри оказались образцы переплётного картона и две готовые папки. Она поставила их на стол и сразу предупредила:

— Бывшего мужа обсуждать не буду. Раздел имущества закрыт, фамилию типографии не называем.

— Запишем в ограничения, — сказала Марина. — Сегодня вообще можно ничего не записывать. Предварительная беседа нужна, чтобы понять тему.

— Письмо у меня сохранено.

Татьяна достала распечатку переписки. Хороший признак. Человек, который хранит обещание другой стороны, меньше надеется на её порядочность.

Жанна объяснила порядок. Сначала двадцать минут без камеры. Потом, если Татьяна согласится, техническая запись одним общим планом, только для команды. Хранение семь дней, публикация запрещена. Остановиться можно в любой момент. Перед съёмкой пилота — отдельный договор, гонорар, список материалов и согласование личных фрагментов.

Татьяна прочитала форму, спросила, кто увидит тест, и вычеркнула формулировку «иные привлечённые специалисты». Мы заменили её на конкретный список: продюсер, автор-ведущая, монтажёр и юрист. После этого она подписала согласие на техническую запись.

В малом павильоне я поставил один общий план и два микрофона. Для предварительного разговора больше не требовалось. Марина села напротив Татьяны, но развернула стул на двадцать градусов, чтобы беседа не выглядела допросом. Татьяна положила ладонь на одну из папок. Ногти короткие, на указательном пальце след синей краски.

— Начинаем? — спросил я.

— Да, — ответили обе.

Первые пять минут шли чисто. Марина спросила про помещение мастерской, первый заказ и двух сотрудниц, которые ушли вместе с Татьяной из типографии. Татьяна отвечала коротко, зато каждый ответ содержал действие. Нашла объявление об аренде. Взяла подержанный пресс. Попросила у архитектурного бюро аванс на материалы. Первые пятьдесят папок они собирали четыре дня и заработали меньше, чем рассчитывали.

Марина не перебивала. Помечала числа и возвращалась к ним следующим вопросом. Я вспомнил конференцию семилетней давности: гость ушёл, эфирный план рассыпался, а она за одиннадцать минут переставила блоки так, что зритель не заметил отсутствия человека. Тогда я решил, что она умеет обращаться только со структурой. Сейчас она слышала ответы.