Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 101 – Виолетта Весна

Сергей шёл по тёмной студии мимо пустых экранов. На последнем вспыхнули домашние фотографии, но рассмотреть их было нельзя: поверх крупно стояли слова «ПРАВДА, КОТОРУЮ ОТ ВАС СКРЫВАЛИ».

«Четырнадцатого декабря. Девятнадцать ноль-ноль. Один прямой разговор. Без заранее согласованных вопросов».

— Они обещают архив? — спросила Жанна.

— Они обещают, что зритель так подумает, — ответила Марина.

Я открыл утверждённый сценарий. В нём не было места для ответа на ролик, зато в техническом плане оставалась пустая карточка и двадцать секунд, за которые человек мог вернуть себе ещё не произнесённые слова.

— Меняем начало? — спросил я.

Марина посмотрела на экран с Сергеем, затем на собственную первую строку.

— Нет. Проверяем ещё раз резервный звук.

Марина

В день финала я приехала в студию в пятнадцать двадцать и первым делом попросила показать пустую карточку.

На мониторе появился светло-серый фон без названия и объяснения причины. Он удерживал эфир, пока человек решал, продолжать ли ответ, и не обещал разоблачения после паузы.

— Звук под ней? — спросила я.

Режиссёр включила дорожку павильона. Остались вентиляция и движение стула, голос с задержанного канала исчез.

— Личный микрофон снят, общий фон остаётся, — сказал Андрей из аппаратной. — После десяти секунд ведущая получает команду. Зрителю ничего не объясняем без решения героини.

— Хорошо. Теперь резервный рекордер.

Звукорежиссёр включил вторую дорожку. Голос стал суше, но сохранил уровень. После субботнего теста оборудование отработало две корпоративные смены, поэтому сегодня мы проверяли его заново.

В соседнем павильоне стояли восемнадцать кресел. Зрителей пригласили через страницу проекта и заранее прислали правила. Общие планы разрешили пятнадцать человек; трое выбрали места за границей кадра. Вопросы проходили короткую редакторскую проверку.

На одном из мест лежала табличка «резерв». Я убрала её. Если никто не придёт, пустое кресло не требовалось объяснять.

К пяти часам подключились Татьяна и Ольга. За Татьяной были стеллажи мастерской и закрытая дверь с заклеенным названием соседней фирмы. Ольга сидела у однотонной стены учебной аудитории; станок и другие ученики в кадр не попадали.

Мы проверили задержку, звук и право остановки.

— Если я подниму руку, вы ведь сначала закончите вопрос? — спросила Ольга.

— Нет, — ответила я. — Режиссёр ставит карточку сразу. Я могу закончить фразу уже в закрытом звуке, но зритель её не услышит.

— А обратно кто возвращает?

— Вы. Скажите, что готовы продолжить. Можно вернуться с другим вопросом или совсем не возвращаться.

— Тогда понятно.

Татьяна показала в камеру тетрадь с расчётом второго заказа. Суммы были переписаны на отдельную страницу без имён сотрудников, адресов и реквизитов. Итог — тридцать восемь тысяч шестьсот рублей — совпадал с письмом. Я спросила, не хочет ли она округлить число в речи.

— Нет, — сказала она. — Если скажу «около сорока», через месяц сама решу, что так и заработала.

В шесть десять Маргарита села в аппаратной рядом с Жанной следить за маркировкой, ссылками и статистикой. Эфир Сергея открыли на отдельном беззвучном мониторе, чтобы видеть распределение поиска. В мой экран его не выводили.

Перед началом Андрей подошёл к креслу и проверил крепление петлички. Делал это звукорежиссёр, но финальный кабель проходил ближе к краю жакета, чем на репетиции.