Книга Развод в 46. В его компании меня не существует, страница 39 – Виолетта Весна

Счет разделили. На улице было сухо и холодно. Павел предложил пройти до моей машины, оставленной у депо, но я сказала, что вызову такси. Мы остановились под фонарем возле закрытого книжного магазина.

— Можно тебя поцеловать? — спросил он.

Прямой вопрос лишил меня возможности спрятаться за случайностью. Я думала не о Сергее и не о свидетельстве, которое лежало дома в папке. Я смотрела на Павла и понимала, что хочу сократить это расстояние.

— Можно.

Он коснулся ладонью моей щеки и наклонился. Поцелуй был коротким, осторожным и совсем не похожим на обещание, которое требовалось немедленно подтвердить. Когда Павел отстранился, его рука осталась у моего лица, пока я сама не накрыла ее своей.

— Еще? — спросил он.

— Да.

Второй раз осторожности было меньше, но он по-прежнему не торопил меня. Я чувствовала холод его пальцев и тепло губ, слышала проезжающие машины, держалась за ворот его пальто. Все происходило именно там, где мы стояли, без оправдания усталостью или благодарностью.

Мы разошлись через десять минут. Павел не предложил поехать к нему. Я не пригласила его к себе. В такси он написал:

«Доехала?»

Я ответила, когда вошла в квартиру:

«Да. Спасибо за вечер».

«Мне тоже было хорошо».

Я положила телефон на тумбу и сняла пальто. Квартира не изменилась после судебного определения, рабочего решения и поцелуя. На кухне стояла чашка, которую я не убрала утром. В ванной надо было заменить лампу. Завтра оставался обычным рабочим днем.

Перед сном я открыла новый документ и написала четыре пункта. Личные отношения не влияют на приемку моей работы. Разногласия по проекту обсуждаются в установленном порядке. На совещаниях мы не скрываем и не демонстрируем близость. Если одному из нас становится некомфортно работать вместе, сначала говорим друг с другом, потом с Тамарой.

Утром я отправила Павлу сообщение:

«До начала дня хочу письменно определить рабочие границы. Черновик пришлю к девяти. Обсудим без спешки».

Он ответил:

«Согласен. Добавлю свои пункты».

Это не делало будущие отношения безопасными. Но впервые ограничение не отнимало у меня свободу. Оно помогало понять, где начинается мой выбор и заканчивается чужая власть.

Валерия пригласила меня к себе в воскресенье и попросила прийти без еды.

— Мы с Настей готовим сами, — сказала она по телефону. — Если ты принесешь три контейнера, получится, что я позвала тебя проверить холодильник.

— А он выдержит проверку?

— Не меняй тему.

Я купила только мандарины и поднялась на четвертый этаж дома недалеко от университета. Валерия снимала квартиру с однокурсницей второй год. В коридоре стояли два велосипеда, на стене висела схема автобусных маршрутов, а на подоконнике сохли выкрашенные детали макета. Настя поздоровалась, взяла куртку и ушла в мастерскую, заранее договорившись оставить нас вдвоем.

На кухне Валерия поставила передо мной тарелку с пастой. Соус был слишком густым, сыр местами слипся, но я не стала предлагать исправить. Мы ели и обсуждали ее защиту, пока дочь не отложила вилку.

— Мам, я должна рассказать одну вещь.

— Если это касается твоего отца, ты ничего не должна.

— Касается. И я хочу.

Она вытерла ладони салфеткой. На правом указательном пальце осталась синяя краска.

— Папа познакомил меня с Кирой в июле. Сказал, что она коммерческий директор и что скоро будет отвечать за новое направление. Мы втроем обедали после моей практики.