Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 72 – Виолетта Весна

Ниже написала:

Я сказала: здесь не ваш кабинет.

И еще ниже:

Павел не забрал мой голос.

Я закрыла блокнот.

В телефоне открылся чат с Олесей. Я не хотела втягивать ее. Но и скрывать то, что могло дойти от Александра в искаженном виде, было опасно.

Написала:

«Сегодня папа приезжал в фонд. Был неприятный разговор. Я в порядке. Просто хочу, чтобы ты узнала от меня: я не просила его приезжать, и на работе меня поддержали.»

Долго смотрела на сообщение.

Отправила.

Ответ пришел через двадцать минут.

«Он сказал, что ты устроила сцену при каком-то Бондареве.»

Я закрыла глаза.

Конечно.

Написала:

«Я сказала ему, что фонд — не его кабинет. Это вся сцена.»

Олеся ответила почти сразу:

«Он этого не упомянул.»

Потом еще:

«Мам… ты правда в порядке?»

Я улыбнулась устало.

«Правда. Устала. Но в порядке.»

Она прислала:

«Ладно. Спокойной ночи.»

Я написала:

«Спокойной ночи, дочка.»

И впервые за долгое время уснула быстро.

Не спокойно.

Нет.

Во сне мне снился дом Александра, где все двери открывались без ключа, а я бегала по комнатам и искала свою новую зубную щетку.

Но утром, когда проснулась, первым делом увидела не высокий потолок спальни Царева, не темные шторы, не пустую сторону кровати.

Я увидела мамину комнату, кривой свет из окна и папку фонда на стуле.

Сегодня был выходной.

Никто не приказывал мне вернуться.

Никто не ждал идеального завтрака.

Никто не выбирал, какой цвет помады мне можно носить.

Я лежала под новым одеялом и слушала, как за стеной дядя Валера ругается с телевизором. Потом встала, сварила кофе, открыла рабочую папку и все-таки прочитала регламенты.

Не потому что боялась быть плохой.

А потому что хотела стать лучше.

В понедельник в фонде меня встретила Света.

— Ну что, герой пятницы, живы?

— Жива.

— Тогда вот вам три новые заявки, один сердитый партнер и принтер, который опять решил умереть. Добро пожаловать в нормальную жизнь.

Я взяла папки.

И вдруг поняла: она права.

Нормальная жизнь не выглядит как победа под музыку.

Она выглядит как три заявки, сердитый партнер, принтер, мокрые ботинки, зарплата после испытательного срока, дочь, которая пишет «ты в порядке?», юрист, который просит сохранять сообщения, бывший муж, который еще не понял, что дверь закрыта, и мужчина рядом, который не говорит за тебя, когда ты можешь сама.

Я села за свой рабочий стол.

Открыла таблицу.

Внесла первую заявку.

Потом вторую.

На третьей снова ошиблась в статусе.

Света сказала:

— Желтый, Маша. Не красный.

— Исправляю.

Я исправила.

И продолжила работать.

После прихода Александра в фонде изменилось не многое.

Именно это сначала показалось мне странным.

Я думала, на следующий рабочий день все будут смотреть иначе. Осторожнее. Любопытнее. Кто-то начнет шептаться у чайника, кто-то спросит слишком мягко: «Ну как вы?», кто-то станет избегать моего взгляда, потому что чужая семейная драма всегда пачкает воздух вокруг себя.

Но утро началось с принтера.

Он зажевал сразу четыре листа, хрипел, мигал красной лампочкой и вел себя так, будто именно его личную жизнь разрушили за выходные.

Лена стояла перед ним с отверткой в руке и говорила:

— Я тебя просила по-хорошему.

Света, не поднимая глаз от компьютера, сказала:

— Лена, не угрожай технике при новых сотрудниках.