Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 71 – Виолетта Весна

Слишком мягко для того напряжения, которое осталось в холле.

Охранник Валера выдохнул первым:

— Ну и вечер пятницы.

Я вдруг рассмеялась.

Коротко, нервно, почти некрасиво.

Смех быстро перешел в дрожь.

Павел подошел ближе, но остановился на расстоянии.

— Маша?

Я провела ладонью по лицу.

— Простите. Это не должно было прийти на работу.

— Но пришло.

— Я понимаю, если вы решите, что это риск для фонда.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я решу, что охране нужно четко знать: после закрытия личные посетители без согласования не проходят. И что вам, возможно, стоит уходить не последней в ближайшее время.

— Вы не…

— Не увольняю за то, что ваш бывший муж пока не понял границ? Нет.

Бывший муж.

Юридически еще нет.

Но Павел сказал это так просто, будто увидел не документ, а реальность.

Я села на край ближайшего стула, потому что ноги вдруг перестали держать.

— Он может давить на фонд.

— Может.

— На партнеров.

— Может.

— Вам это не нужно.

— Нет. Не нужно.

Я подняла глаза.

Павел продолжил:

— Но если мы будем принимать решения только по тому, кто на кого может надавить, нам придется закрыться и повесить на дверь табличку «помогаем только тем, у кого нет сложных родственников». Это будет короткая работа.

Я закрыла лицо руками.

Не плакала. Просто нужно было спрятаться на секунду.

— Я не хочу быть проблемой.

— Вы сотрудник на испытательном сроке. Пока ваша проблема — путаница в таблицах и привычка извиняться за чужое поведение.

Я опустила руки.

— Это тоже рабочее замечание?

— Да.

Света, которая каким-то образом появилась в коридоре с сумкой на плече, сказала:

— Поддерживаю. За чужое поведение не извиняться. За таблицы — можно, но недолго.

Я не знала, когда она вернулась. Наверное, забыла что-то и застала финал сцены. Лицо у нее было серьезное, но голос нарочито обычный.

И именно эта обычность удержала меня от слез.

Павел посмотрел на часы.

— Я вызову вам такси.

— Не надо. Я сама.

— Это не забота вместо вашего решения. Это рабочая мера после инцидента на территории фонда.

Я посмотрела на него и вдруг вспомнила свои слова про обед: «Это не забота, это профилактика управленческих ошибок».

— Тогда хорошо.

Он чуть улыбнулся.

— Учитесь быстро.

Такси приехало через десять минут. Павел вышел проводить меня до машины, но не открыл дверь театрально. Просто стоял рядом, пока я садилась.

— Завтра выходной, — сказал он. — Не читайте регламенты до ночи.

— Постараюсь.

— И Маша.

— Да?

— Сегодня вы хорошо держались.

Я сжала ручку сумки.

— Я дрожала.

— Держаться — не значит не дрожать.

Я не ответила.

Потому что боялась, что если скажу хоть слово, голос сорвется.

Машина тронулась.

Через окно я видела, как Павел вернулся к двери фонда, поговорил с охранником, что-то записал в телефон. Не смотрел мне вслед. Не изображал спасителя. Просто занимался последствиями.

В этом было больше уважения, чем во многих красивых жестах.

Дома я долго не включала свет.

Сидела на кухне в пальто, пока в комнате не стало совсем темно. Потом сняла обувь, поставила чайник, достала телефон.

От Александра было одно сообщение:

«Ты делаешь ошибку.»

Я смотрела на него долго.

Потом открыла блокнот, где писала то, что должна помнить, когда захочу вернуться.

Добавила новую строку:

Он пришел на мою работу, потому что решил, что имеет право.