Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 62 – Виолетта Весна

А за то, что я умею делать.

Дома я достала из коробки мамины серьги с маленькими гранатами. Надела их перед зеркалом. Они были не дорогие, не статусные, совсем не для генеральских приемов. Но в них мое лицо стало живее.

Телефон снова загорелся.

Олеся.

«Мам, папа злится. Ты правда нашла работу?»

Я улыбнулась.

Не широко. Осторожно.

Написала:

«Правда. В фонде помощи семьям военных. Завтра первый день.»

Она ответила не сразу.

Я стояла у зеркала, в маминых серьгах, и ждала.

Через пять минут пришло:

«Неожиданно. Но… молодец, наверное.»

Наверное.

Для начала этого было достаточно.

Я написала:

«Спасибо.»

Потом открыла блокнот и на новой странице вывела:

Первый рабочий день. 10:00. Фонд Павла Бондарева.

Ниже добавила:

Фамилия Царева больше не защита.

Посмотрела на строку.

И дописала:

Значит, пора научиться защищать себя самой.

В первый рабочий день я пришла в фонд на двадцать минут раньше.

Не потому что так было нужно. Просто я не знала, как приходят на работу обычные люди после двадцати лет жизни, где утро подчинялось не расписанию офиса, а привычкам мужа, дочери, дома и чужих ожиданий.

В доме Александра утро начиналось до меня. Сначала охрана открывала ворота для машины, потом на кухне появлялся повар, потом Никита присылал короткое сообщение с уточнением времени, потом я проверяла, не забыл ли Александр документы, завтрак, таблетки, галстук, который он сам выбрал вечером, но утром мог счесть неподходящим. Я не называла это работой. Это называлось «жизнь».

Теперь я стояла перед входом в фонд с термокружкой кофе в руке и не знала, можно ли войти раньше.

На стеклянной двери висела табличка: «Мы рядом». Под ней кто-то прикрепил маленькую бумажку с расписанием приема. Бумажка чуть отклеилась с одного угла. Я машинально прижала ее пальцем к стеклу.

В холле было почти пусто. Администратор, та самая девушка с короткой стрижкой, подняла голову от компьютера.

— Доброе утро, Мария Сергеевна.

— Доброе утро. Можно Маша.

Она улыбнулась.

— Тогда я Света. Павел Андреевич сказал, что вы сегодня выходите. Я вас проведу.

Света оказалась старше, чем показалась в первый раз: лет тридцать пять, может, чуть больше. Просто короткая стрижка и быстрые движения делали ее почти студенткой. Она говорила на ходу, показывая кабинеты:

— Здесь приемная. Тут сидят те, кто приходит без записи, поэтому иногда бывает шумно. Это кабинет юриста, но сегодня он на выезде. Здесь психологи. Сюда лучше не входить без стука, даже если горит пожар. Ну, если настоящий пожар — входить, конечно. Это комната волонтеров. Там обычно бардак, но они хорошие. Здесь склад: продуктовые наборы, подгузники, расходники, канцелярия, буклеты, подарки детям. Ключ пока у меня, потом дадим вам.

Я старалась запомнить.

Коридоры были несложные, но все равно казались лабиринтом. Не потому что я не ориентировалась в пространстве, а потому что здесь у каждого помещения была функция, которая не зависела от меня. Я была не хозяйкой, не женой, не человеком, который знает, где должны стоять вазы. Я была новой сотрудницей.

— Ваше рабочее место пока здесь, — сказала Света и открыла дверь небольшого кабинета.

Внутри стояли два стола, шкаф, принтер и растение в горшке, которое явно пережило несколько управленческих решений. За одним столом уже сидела женщина лет сорока пяти с крупными серьгами и усталым лицом. Она подняла глаза от монитора.