Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 4 – Виолетта Весна

— Да?

— Почему Василию Петровичу налили шампанское? Я просил минеральную.

— Он сам взял бокал с подноса. Сейчас заменю.

— Нужно было проследить.

Сказано было тихо. Посторонние не услышали бы упрека. Но мне и не нужно было громко. Александр никогда не повышал голос без необходимости. Он умел сделать больно ровным тоном.

— Я заменю, — повторила я.

— Пожалуйста, будь внимательнее.

Будь внимательнее.

Виолетта в это время уже подошла к Василию Петровичу. С улыбкой, с легким наклоном головы, с бокалом воды в руке. Она что-то сказала ему. Тот рассмеялся и послушно отдал шампанское.

Александр увидел.

Я тоже.

— Видишь, — сказал он негромко, не глядя на меня. — Ничего сложного.

В этот момент во мне что-то не сломалось.

Нет.

Ломается то, что еще держалось.

А во мне, кажется, просто отмерло последнее теплое место, где я двадцать лет прятала надежду.

Я отошла к окну. За стеклом чернел сад. В нем отражались огни гостиной, люди, бокалы, плечи, чужие улыбки. И я сама — темно-синее платье, бледные губы, ровная осанка. Женщина, которую все считали хозяйкой этого дома.

Я смотрела на свое отражение и вдруг ясно поняла: если сейчас уйду, никто сначала даже не заметит.

Потому что хозяйка уже была найдена.

Ошибка случилась перед главным тостом.

К нам подошел генерал Романов, старый знакомый Александра. Пожилой, громкий, с тяжелой рукой и привычкой говорить так, будто вокруг плац, а не гостиная. Он приехал позже остальных, поэтому еще не успел разобраться в расположении фигур.

Александр стоял у камина. Виолетта рядом с ним держала папку с поздравительным адресом, который должны были вручить после тоста. Я как раз передавала официанту пустой поднос.

— Александр Николаевич! — громко сказал Романов. — С юбилеем! Дай бог здоровья, крепости и такой же надежной семьи.

Он пожал руку Александру, потом повернулся к Виолетте и широко улыбнулся.

— А супруга ваша все хорошеет. Просто украшение вечера.

В комнате стало тихо не сразу.

Сначала кто-то еще разговаривал у стола. Кто-то звякнул вилкой. Кто-то тихо рассмеялся, не поняв, что смеяться уже нельзя.

Потом тишина дошла до всех.

Виолетта не покраснела.

Она опустила глаза и улыбнулась. Очень тонко. Очень правильно. Так улыбаются, когда ошибка вроде бы неловкая, но приятная.

Александр услышал.

Я знаю, что услышал.

Его лицо изменилось едва заметно: уголок рта стал жестче, взгляд скользнул к Виолетте, потом ко мне. Всего секунда. Может быть, две.

Но он не поправил сразу.

Он молчал.

Не потому что не понял.

Не потому что растерялся.

А потому что выбирал, как исправить ситуацию так, чтобы не пострадал вечер. Чтобы не обидеть Романова. Чтобы не поставить Виолетту в смешное положение. Чтобы не показать гостям трещину.

Меня можно было поставить в любое положение.

Я же привыкла.

— Это не супруга, — наконец сказал Александр ровным голосом. — Это Виолетта Сергеевна Дрозд, она помогает с организацией ряда мероприятий.

Романов крякнул.

— А-а. Простите великодушно. Неловко вышло.

Он повернулся, наконец заметил меня и растерянно развел руками.

— Мария Сергеевна, прошу прощения. Возраст, глаза уже не те.

Все облегченно засмеялись. Кто-то поспешил поддержать шутку. Виолетта мягко сказала:

— Ничего страшного, такое бывает.

Такое бывает.

Да.

Бывает, что чужую женщину принимают за жену в твоем доме.