Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 108 – Виолетта Весна

— Если хочешь — встречайся. Если не хочешь — не встречайся. Только не оставайся с ним наедине, если чувствуешь, что он будет давить.

— Он мой отец.

— Я знаю.

— Но ты права.

Она сказала это тихо, будто сама себе.

Потом добавила:

— Ненавижу, что ты права.

— Я тоже иногда.

Мы вышли вместе.

На улице было мокро после ночного дождя. Дворник ругался с листьями у бордюра. Дядя Валера уже стоял у подъезда с пакетом мусора.

— Опять на работу? — спросил он.

— Опять.

— Это полезно. Работа дурь из головы выбивает.

Олеся фыркнула.

— Дядя Валера, у вас все советы такие?

— Нет. Некоторые хуже.

Мы пошли к остановке.

Я чувствовала телефон в сумке, папку с документами, рабочий блокнот, ключи от маминой квартиры.

Александр давил.

Через деньги, через фонд, через людей, через страх.

И, скорее всего, это было только начало.

Но утром я все равно ехала на работу.

Не потому что не боялась.

Потому что боялась и ехала.

Это оказалось разными вещами.

На встречу к Мокееву я пришла за двадцать минут до назначенного времени.

Дмитрий Андреевич просил не раньше чем за десять, но я все равно пришла. Не смогла сидеть дома. В маминой квартире с утра все раздражало: кран, который наконец перестал гудеть после ремонта дяди Валеры, но теперь капал с каким-то новым характером; чашка, которую я уронила и отбила край; телефон, молчавший слишком долго.

Олеся поехала со мной.

Сама.

Я не просила.

Наоборот, сказала:

— Это взрослая юридическая встреча. Тебе не обязательно.

Она стояла в прихожей, завязывала шарф и даже не посмотрела на меня.

— Я знаю.

— Там будет отец.

— Тем более.

— Олеся.

Она наконец подняла глаза.

— Мам, я не буду кричать. Не буду устраивать сцен. Я просто хочу быть рядом. Хотя бы один раз не через чужие рассказы.

Я хотела сказать, что мне не нужна защита дочери.

Но это было бы неправдой.

Мне не нужна была Олеся как щит. Но ее присутствие рядом было важно. Не против Александра. За меня.

Разница имела значение.

В офисе Мокеева пахло кофе и бумагой. В коридоре сидела женщина в темном пальто и держала на коленях папку. Я узнала это движение: так держат документы, когда внутри папки не листы, а кусок жизни, который боишься уронить.

Олеся села рядом со мной.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Да.

— Я тоже.

— Можешь уйти в любой момент.

— Ты тоже.

Я посмотрела на нее.

Она сказала это серьезно.

И вдруг я подумала: вот она, новая взрослая связь. Не «мама всегда выдержит», не «дочь надо уберечь от всего», а простое разрешение друг другу не быть железными.

Дверь кабинета открылась.

— Мария Сергеевна, проходите, — сказала помощница Мокеева. — Дмитрий Андреевич ждет.

Александра еще не было.

Это тоже было на него похоже: прийти ровно в назначенное время или на три минуты позже, чтобы не ждать самому. Раньше я считала это дисциплиной. Теперь понимала: даже пунктуальность может быть способом показать, кто задает ритм.

Мокеев встретил нас у стола.

— Добрый день. Олеся Александровна, вы тоже присутствуете?

Олеся кивнула.

— Если можно.

— Можно, если обе стороны не возражают. Но сразу предупреждаю: это не семейный разговор. Здесь обсуждаются юридические вопросы. Если станет эмоционально тяжело, вы можете выйти.

— Я понимаю.

Он посмотрел на меня.

— Вы согласны?