Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 87 – Виолетта Весна

Сейчас она фыркала в углу, выдавая мне второй капучино за утро. Я стояла у стола, листала отчет по новому проекту и ждала, когда помощница принесет распечатки по подрядчикам.

Помощницу звали Лера.

В первый день она пришла ко мне с блокнотом, идеально выглаженной блузкой и испуганным лицом человека, который уже услышал в офисе пять версий обо мне.

Я тогда сказала:

— Лера, у нас здесь не приемная генерального директора. Вы не обязаны угадывать, какой у меня кофе и когда я злюсь. Если я злюсь, я скажу словами. Если не скажу — спросите.

Она посмотрела на меня так, будто я предложила отменить гравитацию.

Сейчас привыкла.

Почти.

— Мила, — она заглянула в кабинет без стука и тут же спохватилась. — Ой. Можно?

— Можно. Но стучать не обязательно, если дверь открыта.

— Я все равно буду. Мне так спокойнее.

— Тогда стучите.

Она вошла, положила папку на стол и указала пальцем на верхний лист.

— По “Гранит Плаза” опять не сходится акт за февраль. Я сначала подумала, что это просто ошибка в дате, но там еще подрядчик поменял реквизиты за два дня до оплаты.

Я взяла лист.

— Хорошо заметили.

Лера замерла.

— Правда?

— Правда. Поднимите старую карточку подрядчика и запросите у бухгалтерии первичное письмо о смене реквизитов. Не через устный звонок. Письменно.

— Уже запросила.

Я подняла глаза.

Она покраснела.

— Я помню, вы говорили: если важно, пусть остается след.

— Отлично. Тогда добавьте это в хронологию.

Лера улыбнулась и ушла, немного быстрее, чем нужно.

Я смотрела ей вслед и думала, что хороший отдел начинается не с красивого положения о полномочиях. Он начинается с того, что молодая сотрудница не боится сказать: “Мне кажется, здесь странно”.

У нас теперь такие фразы не наказывались.

У нас за них платили зарплату.

Снаружи, в коридоре, прошел Демьян.

Я не видела его лица, только силуэт через матовое стекло и знакомую походку. Все еще ровная. Все еще уверенная. Но теперь он не заходил ко мне просто потому, что проходил мимо.

Иногда это было даже обидно.

Глупо, да.

Сама требовала границы, сама радуюсь, что он их соблюдает, сама иногда думаю: мог бы и зайти.

Но именно так, наверное, и выглядит нормальность. Не когда человек угадывает все твои противоречия, а когда не ломится через них по привычке.

На телефоне мигнуло сообщение.

Демьян:

“Будете на совещании по “Гранит Плаза” в 12:00?”

Я написала:

“Да. У нас есть вопросы по подрядчику.”

Он:

“Хорошо. Тогда начнем с вас.”

Я посмотрела на экран.

Начнем с вас.

Не “подготовьте мне”.

Не “зайдите заранее”.

Не “будьте рядом”.

Просто: начнем с вас.

Я отправила:

“Тогда не опаздывайте.”

Ответ пришел через минуту:

“Постараюсь не дать вам повода сделать пометку в протоколе.”

Я улыбнулась.

Рабочие переписки у нас стали странно живыми. Не всегда. Демьян все еще умел писать так, будто каждое слово прошло через юридический отдел. Но иногда прорывалось что-то человеческое. Обычно короткое. Иногда неловкое. Я не исправляла. Пусть учится.

Кирилл Грановский больше в компании не работал.

Официально — расторжение контракта по соглашению сторон до завершения отдельных процедур. Неофициально — его вывели быстро, тихо и с таким количеством юристов вокруг, что даже Роман перестал шутить на эту тему.

Внешний аудит передал материалы в правоохранительные органы. Часть схемы по “Северным кварталам” подтвердилась: подрядчик, поздние правки, попытка удаления карточки, согласования через людей Кирилла. По “Заречному” все было сложнее. Прошло слишком много времени, часть документов исчезла, некоторые люди “не помнили”, кто-то давно уехал, кто-то умер.