Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 86 – Виолетта Весна

“Я был неправ.”

Я повернулась на другой бок, натянула одеяло выше.

— Да, был, — сказала в темноту.

И уснула.

Утром сообщение пришло в девять двадцать.

Не письмо.

Не длинный документ.

Обычное сообщение.

“Мила, я не знаю, как правильно писать личные вещи, поэтому напишу просто. Я люблю вас. Не как сотрудника. Не как человека, который держал мой день в порядке. Вас. Я понимаю, что это поздно и неудобно. Я не прошу ответа сейчас и не прошу ничего менять. Просто не хочу снова прятать важное за рабочими словами.”

Я сидела на кровати с телефоном в руке и читала эти строки.

Один раз.

Второй.

Третий.

Не было красивой музыки. За стеной сосед опять что-то уронил. В кухне запищал чайник, потому что я забыла выключить газ вовремя. На полу валялся носок без пары.

А в телефоне мужчина, который однажды публично не поверил мне, впервые написал не распоряжение, не предложение должности, не отчет по проверке.

Признание.

Кривое.

Суховатое.

Но настоящее.

Я не ответила сразу.

Выключила газ.

Налила чай.

Села на кухне.

Открыла сообщение еще раз.

Сердце вело себя глупо. Слишком быстро. Как будто ему было семнадцать, а не двадцать семь с усталостью, документами и опытом публичного отстранения.

Я написала:

“Я прочитала.”

Стерла.

Написала:

“Мне нужно время.”

Оставила.

Добавила:

“И это не отказ.”

Смотрела на экран долго.

Потом отправила.

Ответ пришел через минуту.

“Я буду ждать.”

Я положила телефон на стол.

И тут же взяла снова.

Написала:

“Демьян.”

Он ответил:

“Да?”

Я набрала медленно, потому что каждое слово было как новая дверь, которую я сама решала приоткрыть:

“Ждать — не значит стоять под дверью без приглашения.”

Пауза.

Потом:

“Понял.”

Еще через несколько секунд:

“Когда буду готов прийти, сначала спрошу. И постучу.”

Я смотрела на это “постучу” и вдруг улыбнулась.

Не широко.

Не счастливо до глупости.

Просто по-настоящему.

Потому что мужчина, который привык открывать любые двери своим именем, наконец написал, что спросит.

А я впервые за долгое время не почувствовала, что должна сразу открыть.

Через четыре месяца после того дня, когда я оставила пропуск на столе, у меня появилась собственная дверь.

Не метафорически.

Обычная дверь из матового стекла, с нормальной ручкой, которая слегка заедала, если дернуть слишком резко. На стекле висела табличка:

Мила Орлова

Директор по контролю сделок

Я сама настояла, чтобы без отчества.

Не потому, что не уважала деловой стиль. Просто в компании и так слишком долго прятались за отчествами, должностями, регламентами и формулировками. Мне хотелось, чтобы на моей двери было мое имя. Чисто, просто, без лишней брони.

Кабинет был не большой.

И слава богу.

После приемной Демьяна, где я пять лет жила между чужими звонками, чужими папками и чужой спешкой, мне не нужен был огромный кабинет с панорамным видом на Москву. У меня было окно во двор бизнес-центра, два рабочих стола для команды, шкаф с документами, доска для схем и маленькая кофемашина, которую Роман притащил в первый день со словами:

— От имени семьи, которая не умеет извиняться техникой, но пытается.

Я хотела отказаться.

Таисия сказала:

— Бери. Это не кольцо, не квартира и не попытка купить твою совесть. Это кофемашина. Кофе полезен для борьбы с идиотами.

Так кофемашина осталась.