Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 79 – Виолетта Весна

— Произносите ее должность корректно, — сказал Демьян.

Кирилл замер.

— Что?

— Мила Сергеевна Орлова была старшим ассистентом генерального директора и фактическим координатором проекта на уровне документооборота. Сейчас она участвует в проверке как заявитель и консультант своей правовой стороны. “Бывшая ассистентка” в вашем тоне — попытка снизить ее статус. Я больше не позволю использовать это в этом зале.

Я смотрела на стол.

На свои руки.

На стакан воды.

Куда угодно, только не на него.

Потому что если посмотрю, лицо может дрогнуть.

Кирилл побледнел сильнее.

— Вы позволяете личному чувству вины...

— Осторожнее, — сказал Демьян.

Тихо.

Очень тихо.

И в этом “осторожнее” наконец было не мне.

Председатель совета вмешался до того, как разговор сорвался окончательно.

— Кирилл Павлович, на время завершения проверки вы будете отстранены от должности финансового директора. Доступ к финансовым системам ограничивается немедленно. Все устройства передаются службе безопасности. Окончательные решения после аудиторского заключения.

Кирилл встал.

— Это ошибка.

Роман, сидевший у стены, негромко сказал:

— У нас сегодня день прозрений.

Председатель бросил на него тяжелый взгляд.

Роман сделал вид, что рассматривает потолок.

Кирилл собирал бумаги медленно. Адвокат шептал ему что-то, но он не слушал. Перед выходом он остановился рядом со мной.

Не слишком близко. Достаточно, чтобы все выглядело прилично.

— Вы думаете, победили? — спросил он негромко.

Я посмотрела на него.

Вот сейчас я должна была сказать что-то сильное. В книгах героини в такие моменты произносят фразу, после которой злодей бледнеет, а все вокруг понимают: она изменилась.

В жизни я просто устала.

— Нет, — сказала я. — Я думаю, вы наконец уходите из комнаты, где обсуждают мои документы.

Он дернул щекой.

И ушел.

После его выхода заседание длилось еще почти час.

Решили расширить аудит.

Официально зафиксировать мой вклад в выявление нарушений.

Подготовить корректирующее заявление по публикации.

Отдельно проверить утечку сведений журналистам.

По старому делу “Заречный” создать отдельный блок анализа с привлечением независимых специалистов.

Все звучало сухо и долго.

Но я слушала каждое слово.

Потому что в этих сухих длинных формулировках впервые появилось место для меня и для отца. Не в качестве “риска”. Не “личного мотива”. Не грязной семейной сноски.

Как людей, которых нужно услышать.

Когда заседание закончилось, я вышла в коридор и почти сразу сняла бейдж гостя. Лента неприятно давила на шею.

Таисия подошла рядом.

— Жива?

— Неинформативный вопрос.

— Зла?

— Устала.

— Уже честнее.

Роман подбежал к нам через пару секунд.

— Если бы я мог хлопать, я бы хлопал. Но председатель и так хотел меня выгнать.

— Вы и так почти хлопали лицом, — сказала Таисия.

— У меня выразительное лицо. Семейная проблема, кроме Демьяна. У него лицо обычно как сейф.

Я впервые за день улыбнулась.

Демьян вышел последним.

Не сразу подошел. Сначала поговорил с Лидией Морозовой, потом с юристом, потом отдал распоряжение службе безопасности. Я видела это боковым зрением и почему-то была благодарна, что он не бросился ко мне с разговором прямо на глазах у всех.

Учится.

Медленно, криво, но учится.

Когда коридор немного опустел, он все-таки подошел.